Воцарилось долгое молчание.
– Так это были небесные тени? – спросил я.
– Да, – ответил Вайло. – Ни одно другое существо не способно так безжалостно разрушать.
* * *
Под вечер мы вернулись в поместье. Я написал короткое письмо родителям, что останусь ночевать у Тирра, и отправил со слугой. Стемнело. В половине десятого мы с Тирром спустились в кухню, где Йошек, дворецкий, должен был приготовлять корм для черного пса. Кроме него в кухне уже никого не было. В очаге догорал слабый огонь. Кастрюли и тарелки были вымыты и разложены на сушилках вдоль каменных стен. Полотенца и фартуки аккуратно висели на веревке, растянутой между двумя стенами в самом углу кухни. Здесь же висел пучок сухой травы. Йошек не слышал, как отворилась дверь. Стоя к нам спиной, он вскрывал большую банку с тушенкой, а затем вывалил ее содержимое в жестяное ведро. Тут же подле него стояло еще с десяток банок. Неужели цепной пес мог за раз все это съесть?
– Добрый вечер, Йошек, – поздоровался Тирр.
Йошек вздрогнул и обернулся. Пустая банка выскользнула у него из рук и покатилась по полу.
– Добрый вечер, – растерянно ответил Йошек. – Простите, я не слышал, как вы вошли.
Нагнувшись, он подобрал банку с пола и поставил рядом с остальными.
– Готовишь ужин для нашего питомца?
– Да, – ответил Йошек, выжидательно глядя на Тирра.
А Тирр вовсе не торопился объяснять причину своего появления. Вместо этого он подошел к ведру с кормом, заглянул в него и сморщился.
– Неужели это можно есть? – спросил он.
– Не знаю, – ответил Йошек, пожав плечами. – Не я составляю рацион для пса.
– В самом деле? – удивился Тирр. – Кто же?
– Ваш дядя.
– Мой дядя?
– Именно так, – подтвердил Йошек.
– И что же входит в рацион? – поинтересовался Тирр.
– Мясо. Рыба, само собой …, – ответил Йошек. – Еще крупы, овощи и молоко. Каждый день что-нибудь разное.
– Ничего себе, – многозначительно произнес Тирр.
Повисло молчание. Йошек недоверчиво поглядывал то на меня, то на Тирра. Он явно не верил, что Тирр появился в кухне лишь за тем, чтобы поинтересоваться рационом черного пса. Лицо дворецкого было напряжено. Он старался учтиво улыбаться, но получалось натянуто. Сцепленные на груди пальцы рук нетерпеливо подрагивали, выдавая его беспокойство.
– Йошек, – обратился к нему Тирр. – Ты не замечал, что из шкафа в гостиной пропадают снотворные пилюли?
– Эээ … нет, – ответил Йошек, побледнев.
– Я думаю это кто-то из слуг, – продолжил Тирр непринужденным голосом. – Может быть, ты видел кого-нибудь?
– Думаю, нет, – ответил Йошек.
– Ты уверен? Попытайся вспомнить.
– Дайте подумать, – Йошек с силой принялся потирать висок, словно и вправду старался напрячь память. – Нет. Боюсь, я ничего такого не замечал.
– Дело в том, что я волнуюсь за того, кто берет эти пилюли, – произнес Тирр, при этом лицо его выразило озабоченность.
Говорил Тирр очень убедительно. В отличие от Йошека он прекрасно владел собой. Даже я готов был ему поверить, хотя и знал, что Тирр всего лишь разыгрывает представление. Таков был наш с ним план.
Йошек хотел что-то сказать, но от волнения горло его пересохло, голос сорвался и он издал только невнятный сиплый хрип. Ему пришлось откашляться прежде, чем он сумел продолжить разговор.
– Простите, – сказал Йошек, прочистив горло. – Позвольте поинтересоваться о причине вашего волнения.
– Видишь ли, Йошек, – ответил Тирр. – Пилюли имеют одно неприятное побочное действие. Лунатизм. Да, да. Человек, принимающий эти снотворные пилюли, через некоторое время становится лунатиком и начинает ходить во сне. А ведь это может быть опасно.
– Лунатизм … ? – только и сумел вымолвить Йошек.
– А главная опасность в том, – продолжал Тирр. – Что если вовремя не прекратить прием пилюль, то последствия могут быть необратимыми. И тогда несчастный навечно будет обречен страдать этим недугом.
Вид у Йошека был совершенно потерянный.
– Что ж я обязательно передам ваши слова, если встречу этого человека, – медленно произнес он, глядя на Тирра.