* * *
На Йошека, дворецкого, было больно смотреть. Наша с Тирром проделка возымела над ним силу. Йошек поверил, что сонные пилюли вызывают лунатизм и перестал их принимать. Но с тех пор он стал совсем плох. Как бледная тень он слонялся по дому, и все валилось из его рук. Своей неловкостью Йошек ежедневно вызывал у Тирра вспышки гнева. Тирр ругался и отчитывал непутевого дворецкого, но результата не было. Йошек пристыжено просил прощения, давал обещания, но раз за разом ненароком бил фарфоровую посуду или забывал предупредить о визите важных гостей. Однажды он чуть не устроил пожар, по рассеянности оставив зажженную свечу под шторами в гостиной. А в другой раз он по делам отправился в город и где-то там потерял связку ключей от дверей поместья, так что во многих комнатах и на входной двери пришлось менять замки.
Мне хотелось помочь Йошеку, хотя я и не знал чем. Улучив момент, я заговорил с ним.
– Что с тобой творится в последнее время? – спросил я его прямо. – Ты сам не свой.
– Ах, господин, – ответил Йошек, вздохнув. – Всему виной проклятый черный пес. Из-за него бессонница совсем меня замучила. По вечеру возвращаюсь я из старого сада, ложусь в кровать, а перед глазами так и стоит его свирепая морда. И запах. Запах его шерсти. Он чудится мне повсюду. Так и до рассвета могу глазу не сомкнуть. А засну, так пес является ко мне в кошмарах … Просыпаешься, весь в холодном поту и уж до утра не спится. Что я только не пробовал! И овец считал, и отвары заваривал. Спасения нет. А наутро поднимаешься разбитый. В голове гудит, будто паленом ударили. Какая уж тут работа.
– Неужели действительно ничего не помогает? – удивился я.
– Да было одно средство …, – печально ответил Йошек.
И я догадался, что этим единственным средством были сонные пилюли. Но из-за меня и Тирра дворецкий лишился и их. Мною вновь овладело чувство вины. В порыве раскаяния я хотел рассказать Йошеку правду, но в последний миг что-то остановило меня. Наверное, то был стыд. Мне стыдно было, глядя в глаза признаться Йошеку в своем поступке. И я промолчал. Йошек тоже молчал. Так мы сидели некоторое время, думая каждый о своем. Затем я спросил:
– А как случилось, что пес сбежал из старого сада?
– Сбежал? – переспросил Йошек, бессмысленно поглядев на меня.
– Разве ты забыл, как пес едва нас не сожрал?
– Ах, тогда … Не знаю. Ума на приложу.
– Может быть, ты действительно забыл запереть ворота старого сада?
– Нет, нет, этого не может быть, – убежденно замотал головой Йошек.
Не знаю, почему, но в последнее время тот случай не выходил у меня из головы. Поневоле мои мысли постоянно возвращались в прошлое, оживляя в памяти подробности далекого зимнего вечера. Словно я чувствовал, что упустил нечто важное. Мне хотелось добраться до правды. И я снова спросил:
– А у кого еще есть ключ от старого сада?
– Кроме меня, только у консула, – ответил Йошек.
– И ты никому его не давал?
– Нет, – Йошек с удивлением поглядел на меня. – А что?
– Да ничего, – ответил я непринужденным голосом. – Просто подумал, что кто-то нарочно мог открыть ворота.
– Нарочно? – Йошек выпучил глаза. – Зачем?
– Не знаю. Может, на пса хотел посмотреть.
Я просто сказал первое, что пришло в голову. Но на Йошека мои слова произвели самое сильное впечатление. Лицо его переменилось и выражало теперь крайнее изумление и непонимание одновременно. Сама мысль, что кто-то мог желать встречи с черным псом, казалась ему невероятной и дикой. Спустя мгновенье он неожиданно рассмеялся. Я понял причину его смеха, но это не обидело меня. Разумеется, Йошек счел мое предположение несусветной глупостью. От души насмеявшись, Йошек заметно повеселел и сказал: