– Отличный выбор, – подбодрил его Тирр. – Прекрасный малиновый вкус!
– Правда? – наивно переспросил Флофф и расплылся в счастливой улыбке.
– Ага, мой любимый вкус, – ответил Тирр, едва сдерживаясь от смеха.
В предвкушении волшебного напитка Флофф затаил дыхание и поднес колбу к губам.
– Стой! – крикнул я.
Тирр и Флофф оба уставились на меня. Тирр – в изумлении, а Флофф – в замешательстве.
Я решительно подошел к Флоффу.
– Отдай, – сказал я. – Все эти коктейли мои. Я приготовил их для себя и не собираюсь ни с кем делиться …
С этими словами я забрал колбу с марганцовкой из рук Флоффа и поставил обратно стол.
Дверь снова растворилась и вместе с запахом духов в учебный класс впорхнула Ирис. На ней было легкое платье цвета листьев мяты и элегантная шляпка с широкими полями. За лето ее нежная кожа покрылась легким золотистым загаром, едва заметно проступили веснушки, которые были Ирис очень к лицу и делали ее еще милее.
– Доброе утро. Кажется, у нас сегодня новый ученик, – приветливо сказала Ирис, заметив Флоффа.
– Я … я здесь случайно, – сбивчиво пробормотал Флофф, попятившись к двери.
Тут взгляд Ирис упал на букет цветов. Разглядывая его, она сняла шляпку и ее золотистые пряди волос заструились по шее и плечам.
– Откуда здесь эти цветы? – спросила Ирис.
– Это … это от господина консула, – ответил Флофф. – Я пойду …
С этими словами Флофф шмыгнул в дверь и исчез.
Подойдя к букету, Ирис нашла среди цветов записку, раскрыла ее и прочитала. На лице ее появилась загадочная улыбка. Вслед за этим она отворила окно, чтобы впустить в класс свежий утренний воздух, отыскала в столе кусочек мела и направилась к доске, чтобы написать тему занятия.
– Что же вы молчите? – непринужденно обратилась она к нам. – Расскажите мне, чем занимались на выходных.
– Да ничего особенного, – ответил я. – А вот Тирр видел паровой комбайн …
Тирр в ответ лишь кисло ухмыльнулся, не глядя в мою сторону. Видно было, что он в обиде на меня за сорванную шутку над Флоффом. Но я и сам был сердит на него.
– Вот как? – ответила Ирис. – Я тоже там была. А знаете ли вы имя человека, которому мы обязаны этим изобретением?
– Профессор Соло, – сказал Тирр. – Это он возглавил группу ученых, создавших паровой комбайн.
– И да, и нет, – ответила Ирис. – Профессор Соло вместе с его коллегами только завершили труд, начатый другим человеком. Разумеется, профессор Соло проделал огромную работу. Но саму идею создания предложил другой человек. Он же выполнил все расчеты и чертежи. Так что профессору Соло оставалось лишь следовать инструкциям, составленным его предшественником.
– Как же звали этого человека? – спросил я.
– Профессор Кварц, – ответила Ирис.
– Профессор Кварц?! – воскликнул я.
Ирис и Тирр с удивлением поглядели на меня. Мое громкое восклицание прозвучало, по меньшей мере, странно. Я и сам понял это. При упоминании профессора меня охватило внезапное сильное волнение. И мне стоило огромных трудов взять себя в руки и сохранить внешнее спокойствие. Чувствуя необходимость как-то объяснить свое поведение, я сказал:
– Просто я недавно прочитал о профессоре Кварце в одной газете. И там было написано, что он бесследно исчез несколько лет назад.
– Так и есть, – ответила Ирис. – Но идею создания парового комбайна он предложил значительно раньше этого.
– Чего же тогда он сам не воплотил свою идею в жизнь? – скептически спросил Тирр.
– Насколько мне известно, профессор Кварц увлекся другой научной идеей. Она забрала все его мысли и время. И ему уже не было дела ни до чего другого, – объяснила Ирис.
– Интересно, – сказал я, стараясь говорить как можно более непринужденно. – Что же это была за идея?
– О, настолько безумная и опасная, что и рассказывать не хочется, – ответила Ирис.
Услыхав это, Тирр от нетерпения зачесался и заерзал на стуле.
– Вижу, вам хочется о ней услышать? – с улыбкой произнесла Ирис.
Мы оба утвердительно замотали головой, причем Тирр вдвое энергичнее меня.
Прислонившись спиной к стене, со сцепленными на груди руками, Ирис устремила взгляд в окно. Мы послушно ждали, пока она заговорит.
– Слушайте …
И Ирис поведала нам следующую историю.
Профессор Кварц был выдающимся ученым. Многие считали его гением, другие называли безумцем. Его имя всегда гремело в научной среде. Его превозносили, осуждали, славили, бранили. И ему всегда завидовали. Ему принадлежало множество достижений в разных областях науки, но особенно преуспел он в механике.