– Разве ты еще не понял? – сказал я. – Флофф не умеет читать.
Мои слова озадачили Тирра. Он даже почесал затылок.
– А ты откуда знаешь? – спросил он.
– Флофф сам мне признался, когда я его спросил.
– Даже если и так, – сердито сказал Тирр. – Это его проблемы. Я то умею читать.
– Не у всех есть богатый дядя, – ответил я.
Тирр поглядел мне прямо в лицо, глаза его метнули молнии.
– Вздумалось учить меня хорошим манерам!? – резко сказал он.
– Не слушай, если не хочешь, – невозмутимо ответил я, пожав плечами.
На этом наш разговор был закончен. На следующий день Флофф привез недостающий инструмент, и мы с Тирром приступили к строительству домика на дереве. Во время работы мы непринужденно переговаривались, шутили и смеялись, и все же я чувствовал, как будто тень пролегла между нами.
* * *
В один из дней я возвращался вечером домой, когда увидел на улице пожилую женщин. Она стояла, прислонившись к столбу. На земле рядом с ней лежала корзина. В темноте лицо женщины было едва различимо, но я заметил, как тяжело она дышала. Остановившись, я предложил ей помощь. Женщина вздрогнула, словно не слышала, как я приблизился. Несколько мгновений она молчала, напряженно вглядываясь в мое лицо.
– Что ж, я буду тебе признательна, – наконец, сказала она.
Я поднял корзину с земли. Та оказалась довольно тяжелой.
– Я живу недалеко отсюда, – сказала женщина, неопределенно махнув рукой в сторону. – Как тебя зовут, юноша?
– Уалий, – ответил я.
– Твои родители могут гордиться тобой. Не часто встретишь молодого человека, готового предложить помощь старой женщине.
– Вряд ли родители гордятся мной. Ругают меня они намного чаще, чем хвалят, – ответил я.
Женщина хрипло рассмеялась, но тут же закашлялась.
– Проклятая сырость. Когда-нибудь она меня окончательно одолеет. Нынче лето выдалось на редкость дождливым, не правда ли?
– Наверное, – ответил я. – Я не обратил внимания.
– Чем же ты был так занят все лето? – с улыбкой спросила женщина.
– Учился.
– Учился?! – удивилась она. – Но разве еще остались школы, которые не закрыл наместник?
– Я получаю домашнее образование, – ответил я.
– В самом деле? Это очень хорошо! Это очень похвально. Дети в твоем возрасте должны учиться, а не работать. Наместник пытается убедить нас в том, что лучшее образование – это труд. Слышала я эти выступления. Чушь несусветная! По мнению наместника, ничто так не облагораживает, как мозоли на руках. Недавно в газете наткнулась на статью, где он призывал родителей как можно раньше приучать детей работать наравне со взрослыми. Ведь это неслыханно! Человек, который должен нести людям свет науки, пропагандирует эксплуатацию детского труда. И знаешь все почему? Безграмотными легче управлять. Вот истинная причина!
Какое-то время мы шли молча. Украдкой я разглядел свою спутницу. В первые секунды она показалась мне бродяжкой, коих с каждым годом на улицах становилось все больше. Но затем я переменил мнение. Одежда на женщине была хотя и сильно поношенной, но опрятной и аккуратно выглаженной. На ней были старая вязаная кофта и длинная шерстяная юбка. Из-под юбки виднелись заостренные носки туфель со сношенными каблуками. Голову женщины покрывал платок. Несколько прядей седых волос выбились из-под него, упав на высокий лоб, испещренный глубокими морщинами. Лицо женщины было сосредоточенным. Она как будто была взволнована чем-то. То и дело она оглядывалась назад, словно опасалась, что нас могут преследовать.
Мы миновали еловый сквер и спустились к реке. Вскоре мы подошли к калитке одного из домов. Ставни на окнах были заколочены. Тропинка к крыльцу заросла сорняком. Во дворе стояла раскидистая яблоня, и вся земля под ней усыпана была плодами, но их никто не собирал и они гнили на холодной влажной земле. Ощущение было такое, что в доме давно никто не живет. И от этого почему-то сделалось жутко. Отворив калитку, женщина направилась к дому. Я последовал за ней. Вокруг было ни души. Признаюсь, я начал жалеть, что вызвался помочь. Мне хотелось поскорее убраться оттуда.
Подойдя к двери дома, женщина настороженно обернулась и некоторое время вглядывалась в темноту. Только убедившись, что за нами никто не следит, она отперла тяжелый замок, и мы вошли в дом. В нос мне ударил запах сырости. В доме было холодно. Женщина зажгла керосиновую лампу. Слабый свет озарил небольшой коридор и часть гостиной. К моему удивлению внутри дома царили чистота и порядок. На стенах висели картины в металлических рамах. Небольшой круглый столик в прихожей был накрыт светлой кружевной скатертью. В углу гостиной я разглядел обеденный стол, а на нем – высокую хрустальную вазу с букетом засушенных полевых цветов. Рядом стояла пара кресел с красивыми декоративными подушками. И все же из-за холода и сырости уютным жилище не было.