– Все в порядке? – спросил я его, помогая подняться.
Тирр не ответил. Никогда я не видел его таким. Губы его были сжаты. Глаза налиты кровью. Волосы растрепались. Взгляд был наполнен решимостью и бешенством. Он отстранился от меня и молча направился в сторону Базилика, которого Якша исхитрился поймать за уздечку и теперь пытался успокоить.
– Уйди в сторону, – сказал Тирр Якше.
И с этими словами Тирр вытащил из-за пояса кожаную плеть. Взгляд его был устремлен на Базилика. Казалось, никто и ничто другое в этот миг для него не существовало. Я хорошо знал Тирр. Он готов был на все. Он готов был пустить в ход плеть, расшибиться об землю, но объездить Базилика. Любой ценой.
– Прошу, не надо, – ответил Якша. – Довольно на сегодня.
– Уйди в сторону, – повторил Тирр.
– Вам надо успокоиться. И Базилику тоже. Это до добра не доведет, – продолжал уговаривать Якша.
Упорство Яшки окончательно вывело Тирра из себя. В негодовании он замахнулся плетью. Якша согнулся, защищая лицо руками, а Базилик отпрянул назад.
– Что ты делаешь? – закричал я Тирру. – Погляди, на кого ты похож!
Тирр обернулся и опустил плеть.
– На кого же? – спросил он меня.
– Ты стал хуже цепного пса. Держишь в страхе весь дом. На всех бросаешься. Тебя боятся и люди, и даже животные. Все шарахаются от тебя. Почему нужно непременно кричать и размахивать плетью? Почему нельзя добиваться своего по-хорошему?
Тирр выслушал меня со странным спокойствием.
– По-хорошему никто не понимает, – произнес Тирр тихо.
Бешенство внезапно сменилось в нем безразличием. Он выглядел усталым и опустошенным. Взгляд сделался рассеянным и был устремлен куда-то вдаль. Руки безжизненно повисли вдоль туловища. Плечи сутуло опустились вперед.
– Но ты никогда и не пробовал, – ответил я.
– Получить свое можно только силой, – сказал Тирр.
– Все можно получить, завоевав доверие, – ответил я.
– Это бесполезный разговор, – сказал Тирр. – Каждый из нас все равно останется при своем.
Безумная мысль внезапно посетила меня. Я поглядел на Базилика, наблюдавшего за нами с Тирром так, словно он понимал, о чем мы говорили. После бешеной езды конь глубоко дышал, широко раздувая ноздри. Сильная шея была напряжена, а красивая морда гордо поднята. Весь его вид излучал неукротимость и прыть. Казалось, не было на свете силы, способной сломать его. Но я вдруг ясно почувствовал, что могу оседлать Базилика. И для этого мне не нужна будет плеть.
– Я докажу свою правоту, – сказал я Тирру.
Сев на траву, я развязал шнурки, разулся и снял носки. Босиком я подошел по траве к Базилику.
– Дай мне поводья, – обратился я конюху.
Якша непонимающе глядел на меня, моргая глазами. Но поводья отдал.
Встав так, чтобы Базилик хорошо видел меня, я осторожно прикоснулся ладонью к его шее. Конь вздрогнул, но не отстранился. Я осторожно погладил его, а затем прошептал на ухо:
«Не бойся, я не причину тебе зла».
Я провел рукой по гриве коня. Он стоял неподвижно, внимательно глядя на меня. Тогда я медленно поставил ногу в стремя и взобрался в седло. Базилик затоптался на месте и замотал головой.
«Тише, тише … », – сказал я, наклонившись к нему.
И он успокоился.
Подобрав поводья, я слегка коснулся ногами боков коня, и он пошел. Сердце мое билось. Я чуть взмахнул поводьями и Базилик перешел на рысь. Мы скакали с ним вдоль деревянной ограды загона, и я чувствовал себе совершенно счастливым! Солнце приятно слепило мне глаза. На какой-то миг я позабыл обо всем на свете. Передо мной были только небо и облака, а в ушах – лишь ветер и топот копыт. Вдруг я увидел Тирра, и улыбка сразу исчезла с моих губ. Лицо Тирра было бледным. В пронзительном взгляде смешались боль и обида. Плеть выскользнула из его рук и упала на землю. Еще мгновение Тирр глядел мне прямо в глаза, затем повернулся и быстро пошел прочь.
* * *
За обедом Тирр не появился. Не пришел он и на вечерние занятия по истории. Когда по окончанию уроков я стал собираться домой, начался сильный дождь. Он не прекращался несколько часов, и лишь около полуночи небо прояснилось, и на нем замерцали звезды. Возвращаться домой было слишком поздно. Я решил заночевать в поместье, где у меня была своя комната.
Чувство голода заставило меня спуститься в столовую. Там я застал Йошека, соскребавшего воск с подсвечников. По моей просьбе он принес из кухни хлеб, паштет и немного сыра с виноградным соком. На вопрос, не видел ли он Тирра, Йошек ответил, что Тирр заперся у себя в комнате и никого не желает видеть.