«Каким бы огромным и страшным он не казался, это всего лишь пес» – сказал я себе. – «Наверняка, у него есть своя конура и он любить грызть кость. А еще страдает от блох. Подает лапу и приносит палку. Ну и разумеется, гоняется за кошками. В общем, обычный пес».
Внезапно меня как молнией поразило! Мне вспомнился кот нашей горничной, пропавший несколько месяцев назад. Со слов горничной ее кот исчез в ночь Ветра перемен. Именно в ту ночь черный пес сбежал из старого сада и напал на меня на улице, когда я возвращался поздно вечером домой. Я хорошо помнил это, потому что на следующее утро началась оттепель и весна пришла на смену долгой зиме. А спустя несколько недель Гозэ нашел пропавшего кота на дереве недалеко об городского базара, что всего в двух улицах от места, где пес подкараулил меня. После этого несчастный кот стал шипеть и бросаться наутек даже от безобидной местной дворняги, вместе с которой вырос под одним крыльцом. Все сходилось. И если я был прав, то это могло означать только одно. Кто-то и в самом деле пытался проникнуть в старый сад в ночь Ветра перемен. Незнакомец сумел открыть ворота и бросил в старый сад кота. Пес почувствовал кота и погнался, оставив старый сад без охраны. Пес так увлекся погоней, что оказался далеко в городе. Вероятно, в какой-то момент черный пес потерял кота из виду и принялся рыскать по улицам, ища другую жертву. И ему на пути попался я. Но кому понадобилось проникнуть в старый сад? И зачем? Я вспомнил слова дворецкого о том, что ключ от ворот старого сада был только у двух человек – один у него, другой у консула. Свой ключ дворецкий всегда держал при себе, храня в кармане пиджака. Но за день до того, как все случилось, Ирис нечаянно пролила кофе дворецкому на пиджак и на время уносила его, чтобы застирать пятно. Этого было достаточно для того, чтобы сделать слепок. Ирис? Но это было невозможно. Ирис была так добра, улыбчива и красива, что не могла пойти на такое. И я поспешил выбросить эту мысль из головы.
Размышляя обо всем этом, я потерял счет времени. Вдруг я услышал шаги, и вскоре на дорожке показался консул. Он возвращался из старого сада в поместье. Я затаился в высокой траве. Консул прошел в нескольких метрах, не заметив меня. Корзина в его руке была уже пуста. В другой руке он нес сверток пергаментных листов. Внезапно консул споткнулся в темноте и едва не упал, взмахнув руками, чтобы сохранить равновесие. Корзина упала на дорожку, а пергаментные листы разлетелись во все стороны. Консул принялся собирать их, но один из листов не заметил. Порыв ветра подхватил его и отнес в сторону дальше остальных. Вскоре консул скрылся за поворотом. Когда его шаги стихли, я выбрался из своего укрытия и подбежал к тому месту, куда ветер отнес пергаментный лист.
Позже я долго изучал свою находку через увеличительное стекло. На листе пергамента был нанесен сложный чертеж с цифрами и многочисленными приписками, в которых Эрудит узнал почерк профессора Кварца! Чертеж изображал нечто, отдаленно напоминавшее рыболовецкую лодку, но с многочисленными причудливыми деталями. Было и еще одно значительное различие. По обеим сторонам у лодки были крылья, делавшие ее похожей на огромную стрекозу. И хотя у меня не было ученых степеней, и я не состоял в академии наук, сомнений быть не могло – передо мной был чертеж летающего корабля!
Глава XIII. Три монеты
Печальные вести ждали меня по возвращению домой. Пока я был в поместье, полиция устроила обыски на нашей улице. Жителям было велено покинуть дома и ожидать снаружи. В это время полицейские с собаками обыскивали чердаки и подвалы, переворачивая все вверх дном. Обыски продолжались до позднего вечера. Когда пошел дождь, отец отдал свой плащ моей матери. Она укрылась им вместе с Мирой. А отец за несколько часов вымок до нитки и промерз до костей. Но ничего нельзя было поделать. Самовольно покинуть место оцепления означало совершить преступление, а с преступниками разговор был короткий. В лучшем случае человека бросали за решетку до выяснения обстоятельств и суда, а в худшем – объявляли отступником и ссылали на рудники, где даже самые стойкие не протягивали и года.
Поздно вечером, когда все закончилось, у отца начался жар. Мать всю ночь просидела у его кровати, пытаясь облегчить лихорадку. На утро состояние отца не улучшилось. Он впал в беспамятство и стал бредить. У него начался сильный озноб. Он был бледен и дрожал. Около полудня пришел доктор – человек с аккуратной седой бородкой, в поношенном костюме и маленьких круглых очках на умном лице. Осмотрев отца, он сказал, что его состояние крайне тяжелое. Доктор выписал лекарства и ушел, велев ни на шаг не отходить от отца, потому что от этого могла зависеть его жизнь. Не смыкая глаз, мать просидела рядом с отцом до следующего утра. Я сменил ее, насилу уговорив отдохнуть. Волнение и две бессонные ночи совершенно выбили ее из сил. Пока она спала, я ухаживал за больным отцом, давая ему лекарства и прикладывая ко лбу холодный компресс. К вечеру состояние отца как будто улучшилось. Он пришел в себя. Бледность кожи прошла, он стал разговаривать и даже сумел приподняться на кровати, когда мать кормила его похлебкой. Но затем отцу вновь сделалось хуже. Жар стал еще сильнее. Отец словно горел изнутри. Не помогали ни лекарства, ни холодный компресс. Я бросился за доктором. Несмотря на поздний час я принялся барабанить в дверь его дома, а когда мне открыли, я дал понять, что не уйду, если доктор не пойдет со мной.