Повторно осмотрев отца, доктор заключил, что его состояние ухудшилось и было критическим.
– Увы, мы не в силах ничего поделать, – сказал он моей матери. – Медицина здесь бессильна. Остается лишь надеется, что организм вашего мужа достаточно силен.
Последующие несколько суток прошли как в дурном сне. Мы с матерью и Мирой поочередно дежурили у постели отца, делая все возможное, чтобы сбить жар. Дни и ночи смешались. Мы мало спали, мало ели и почти не разговаривали друг с другом. Когда жар, наконец, спал и отец попросил оладья с вареньем, мать разрыдалась от счастья.
Еще несколько недель потребовалась на то, чтобы отец окреп и поднялся с постели. Болезнь отняла все его силы. Для восстановления нужны были деньги на лекарства, и я впервые за многие месяцы переступил порог мастерской. Меня встретило привычное слуху тиканье часов, которое я знал с первых дней своей жизни и которое всегда любил. Но вместо радости странное чувство тоски овладело мной. Словно, возвращаясь к ремеслу отца, я отказывался от мечты.
Помню, как сев подле рабочего стола, я долго бессмысленно разглядывал свои руки. Неужели и в самом деле мое предназначение было стать часовых дел мастером? Неужели вся моя жизнь пройдет здесь, в этой самой мастерской? Я почувствовал, как начинаю задыхаться. Мне хотелось бежать прочь. Но какая-то сила удерживала меня на месте. Быть может, то был стыд. Мне было стыдно за свои мысли. Какое право имел я отвергать то, чем так дорожил мой отец? Почему я решил, что могу идти другим путем? Все мои мечты были несбыточны. Все устремления – туманны. Голова моя была забита фантазиями. Еще недавно я был счастлив работать в мастерской вместе с отцом, а теперь желал сбежать оттуда. Неужто жизнь в поместье консула и в самом деле изменила меня? Мне вспомнились слова отца о консуле и Тирре.
«Они люди из другого мира», – сказал отец.
Значение этих слов я понял лишь теперь.
Наши с Тирром веселые проделки, огромное поместье консула со всеми его тайнами, учеба, новые знакомства – все это так захватило меня, что в круговороте событий я поверил будто нашел новую жизнь. Но то была не моя жизнь, а жизнь Тирра. Я осознал это после нашей ссоры с ним. Мы с Тирром были слишком разными. Мы были людьми из разных миров. Наша ссора была не случайностью, а неизбежностью. Рано или поздно это должно было произойти. Я не винил Тирра, не винил и себя. Просто его место было в поместье, а мое здесь – в мастерской.
* * *
За несколько дней работы в мастерской мне удалось отремонтировать старые карманные часы на серебряной цепочке, которые отец давным-давно купил за бесценок в какой-то барахолке. Я почистил их и довольно выгодно продал на городском базаре одному пузатому мужчине в новеньком костюме и до блеска начищенных ботинках. Вырученных денег хватило на то, чтобы купить лекарства для отца, муки и молока.
* * *
Чтобы не скучать в одиночестве, вместе с собой в мастерскую я приносил Эрудита. Он наблюдал за моей работой с чрезвычайным любопытством и на второй день попросил взять из городской библиотеки книги по механике. Хотя безудержная тяга Эрудита к наукам и отвлекала меня – ведь я постоянно должен был переворачивать листы – она приносила и много полезного. Очень скоро Эрудит начал давать дельные советы, благодаря которым мне удалось наладить перезвон больших настенных часов и ровно в полдень они вновь стали заливать мастерскую звучной трелью.
По временам к нам присоединялась и Мира. Всякий раз она являлась со своей любимой куклой и коробкой, набитой пестрыми тряпками, украшениями и игрушечной посудой. Мирра устраивалась на другом краю стола, аккуратно раскладывала все свои ценности и начиналась игра. Все бы ничего, но главным героем в играх Миры неизменно оказывался Эрудит. Как правило, он становился мужем куклы. Не помню имени этой куклы, но хорошо помню ее ярко размалеванное лицо, круглые удивленные глаза, облезлые волосы и широко распахнутые руки. Мира наряжала куклу в костюм невесты, Эрудиту же доставалась украшенная ленточками шляпа жениха. Заканчивалось дело свадьбой, цветами и поцелуями. Эрудит был не в восторге, но противиться Мире не решался. Да это было и бесполезно.