– Это весьма необычно.
– Почему? – насторожился я.
На мгновение мне показалось, что старик о чем-то догадывается.
– Ну . . . в твоем возрасте мне не сиделось на месте. Я любил бегать с друзьями во дворе. Мы запускали воздушных змеев. Могли целыми днями наблюдать, задрав головы, как они трепещут в небе.
Библиотекарь устремил взгляд мутных глаз в потолок. Внезапно я понял, что мои опасения были напрасны. Старику просто хотелось поболтать. Должно быть, безумно скучно целый день сидеть в безмолвии и полумраке. А именно такой и была городская библиотека. Я почувствовал, что еще немного и старик предастся воспоминаниям молодости. Тогда его будет уже не остановить. Он непременно пустится в долгий рассказ, а у меня на это совершенно не было времени. Чтобы рассеять его ностальгическое настроение, я брякнул первое, что пришло в голову. Почему-то этим оказались излюбленные слова Эрудита.
– Нет большей радости, чем свет знаний, – произнес я.
– Что? Ах, разумеется . . . Разумеется, это так.
– Доброго вечера, – попрощался я и поспешил к двери.
* * *
– Помоги поднять сундук, – сказал Тирр.
– Как ты вообще передвигался с ним по городу? Он же тяжеленный, – удивился я.
– Одолжил в конюшне повозку, – ответил Тирр. – Гляди, сколько я всего набрал.
Тирр с гордостью открыл крышку сундука. Я заглянул внутрь. Сундук до верху был заполнен лабораторной посудой, а еще разными горелками, штативами, колбами с разноцветными порошками и прочим странным барахлом. Все это было тщательно переложено бумагой и деревянными стружками.
– С ума сойти, – воскликнул я. – Где ты все это раздобыл?
– Пришлось объездить весь город, – ответил Тирр с самодовольной улыбкой.
Убедившись, что поместье погрузилось в сон и на лестнице ни души, мы с Тирром вышли на улицу. По дороге к воротам старого сада нам несколько раз пришлось остановиться, чтобы дать себе отдых. Сундук в самом деле был очень тяжелым.
Ночь выдалась темной. Временами густые облака рассеивались и в мягком сиянии звезд различимы были очертания корявых деревьев. А затем все вновь погружалось во мрак. Хотя у Тирра был фонарь, мы его не зажигали, чтобы никто не заметил нас из окон поместья.
– Уалий . . .
– Что?
– Как, по-твоему, Ирис собирается использовать порошок?
Тирр говорил шепотом. Я почти не видел его в темноте. Лишь слышал шуршание листьев под ногами.
– Подсыплет в корм черного пса, – ответил я.
– Но как она это сделает? Пса кормит Йошек.
– Ирис ничего не стоит одурачить его.
– Они не очень-то ладят в последнее время, – сказал Тирр.
– Уже ладят, – ответил я. – Ирис об этом позаботилась.
Поставив сундук за деревом неподалеку от ворот старого сада, мы принялись ждать. Минуты тянулись очень медленно. Я слышал, как Тирр нетерпеливо топчется на месте, растирая друг об друга ладони.
– Прохладно стало, – тихо сказал Тирр.
– Ага. Который час?
– Ничего не вижу, – ответил Тирр. – Темно, хоть глаза выколи.
Вдруг кусты в стороне от нас озарились слабым светом. На тропинке появился человек, державший в руке зажженный фонарь. Он приблизился, и мы с Тирром разглядели консула. В другой руке консул держал плетеную корзину, накрытую белым полотенцем. Эту же корзину я видел и в предыдущий раз, когда тайком следил за ним. Что было внутри? Я не решился спросить.
– Вижу, вы исполнили мою просьбу, – сказал консул, увидав сундук, когда мы вышли ему навстречу из укрытия. – Вас никто не заметил? Среди слуг могут быть доносчики наместника.
– Мы выскользнули из поместья словно тени, – ответил Тирр.
Консул одобрительно кивнул. Сняв с шеи ключ на длинной цепочке, он вставил его в замок и повернул. Едва ворота отворились, мы с Тирром замерли, оцепенев от ужаса. Из глубины старого сада навстречу нам несся черный пес. Он громко дышал, высунув язык. Уши его стояли торчком, а глаза зловеще сверкали отраженным светом фонаря.
– Не бойтесь, – произнес консул. – Пес не причинит вам вреда.
Несколькими длинными прыжками пес преодолел разделявшее нас расстояние. Очутившись рядом с консулом, пес принялся радостно скулить, пытаясь лизнуть руку хозяина. Он вилял хвостом, терся о ногу консула и выглядел очень счастливым.
Я и Тирр наблюдали за происходящим с молчаливым ужасом. Разве мог консул защитить нас от этого чудовища? Пес был почти вдвое больше него. И у пса были огромные острые зубы.
– Не шали, – строго сказал консул.
Пес проворно отскочил и смирно уселся на земле.
– Они свои, – произнес консул, указывая рукой на нас с Тирром. – Ты понял меня? Эти двое со мной.