Государь мира захотел сафьян земли окрасить кровью [своего] царствования. Биби Падша, жена его величества, и его мать — обе явились ходатайницами [за пострадавшего ходжу Давлата] и объединились в своих просьбах за этого злополучного. По бывшим примерам он был пожалован халатом и все, что у него было отобрано, возвращено ему. За Джавшан калмыка, с железным сердцем, ходатаем явился Туракули, который стал просить государя о его прощении и помиловании. Государь на первый раз отказал в этой просьбе.
Туракули, считая себя очень близким к государю лицом, был очень сконфужен, что его заступничество [за Джавшан калмыка] оказалось безрезультатным. [Но он не успокоился] и стал осаждать государя неотступными просьбами, проявляя их так много, что и представить невозможно. Добросердечный государь по своей неопытности оказался непредусмотрительным и по крайнему милосердию своему решил преступление Джавшан [калмыка], было ли оно или не было, простить. Государь /213а/ земной поверхности, несмотря на то, что знал про злые поступки Джавшана, который неоднократно обнаруживал возмутительное беспокойство, не согласовал свои действия с арабским выражением: кто испытывает испытанного, того постигает раскаяние — и не слышал хадиса: нельзя укусить правоверного дважды с одной стороны.
В конце концов неотступные мольбы Туракули [за Джавшан калмыка] перевернули мир и привели в расстройство вселенную. Смысл арабского выражения: “назойливая просьба — ничтожнейшая вещь: польза [от нее] в существующем настоящем, а в большинстве случаев она несет вред для будущего”, стал как нельзя больше подходить к его положению, в такой мере, что все это следует поскорее описать.
Туракули не знал, [что]
Каждый, упускающий случай погубить [своего] врага, в конце концов спешит к своей гибели.
Одною из причин убийства государя и гибели царства была незадачливость Туракули. Он принадлежал к числу молодых дворцовых слуг, ни на иоту не имел ума и был лишен здравомыслия, так что его всегдашними собеседниками являлись [разные] шуты и клоуны; он общался с людьми пустыми, с низкосортными стихотворцами, с опиофагами и болтунами и не имел никакого представления об управлении государством. Дело в том, что этот сын раба был зачислен в штат дворцовых слуг и, получивши надлежащую дрессировку, был занят лишь играми и забавами, но государь по [своему] легкомыслию и неопытности, как не прошедший хорошей школы жизни, не вкусивший ни горячего, ни холодного от судьбы, предпочел этого дворцового никчемного казачка /214а/ Абдулле кушбеги. Нет более ясного подтверждения недостатка в государе как то, когда он перекладывает счастливое [спокойное] седло с коня на спину осла и службу феникса приказывает исполнять филину; предоставив малому человеку место великих людей, делает его правителем государства, главным из эмиров и украшением собраний военного сословия.
О НЕОСНОВАТЕЛЬНОМ РЕШЕНИИ СЛАВНОГО ГОСУДАРЯ ОТПРАВИТЬСЯ В СТРАНУ БАЛХ, О ЗЛОСЧАСТНОМ ЕГО ВЫЕЗДЕ ИЗ ГОРОДА [БУХАРЫ], О КОВАРСТВЕ И ЗЛОДЕЙСТВЕ, ПРОЯВЛЕННЫХ В ЭТИ ДНИ НЕБЛАГОДАРНЫМИ ЭМИРАМИ И ВОЙСКАМИ, О РАНЕНИИ НЕСЧАСТНОГО ГОСУДАРЯ НЕСПРАВЕДЛИВЫМ КИНЖАЛОМ ЗЛОСЧАСТНОГО ВРЕМЕНИ