- Это глупо, - сказала она, но наклонила голову, чтобы Люк получил больший доступ к ее шее.
- Тебе больно? Ты паникуешь?
- Нет. Чувствую себя придурком.
- Расслабься. Ты слишком много думаешь. – Его губы спустились ниже, кончиком языка он коснулся ее плеча. – У кого получается лучше, у меня или у Тор?
Сюзанна, тяжело дыша, рассмеялась.
- У тебя длинная шея, - бормотал Люк ей на ухо. - Это может занять некоторое время.
- Но ты... ты же не можешь...
- Наслаждаться? Сюзанна, я держу в объятиях красивую женщину, которая считает меня чертовски сексуальным, и мне позволено целовать ее шею. Чего еще можно желать?
- Секса. – Коротко и без церемоний.
Люк рассмеялся:
- Я не такой. Сначала ты должна угостить меня выпивкой, а потом я позволю тебе отвезти меня домой.
Он увидел в зеркале, что Сюзанна снова закрыла глаза.
- Поверить не могу, что я тебе об этом рассказала.
- Просто я очень чуткий. Впрочем, рано или поздно ты все равно кому-нибудь рассказала бы. Меня очень радует, что этим кем-то оказался я. Я никому не скажу. Можешь мне доверять.
- Я знаю.–Сюзанна говорила на полном серьезе. Люку пришлось взять себя в руки и двигаться медленно, хотя ему больше всего хотелось бы ее поглотить.
Только он коснулся губами ее шеи, как в кармане брюк завибрировал мобильник.Они оба вздрогнули. Люк, придерживая Сюзанну одной рукой, раскрыл телефон. Чейз.
- Вы должны немедленно приехать в офис.
Люк напрягся и отпустил Сюзанну.
- Что случилось?
- Много чего. Приезжайте побыстрее. И Сюзанну прихватите. –
Люк сунул телефон обратно в карман. – Нам надо возвращаться в офис. Чейз хочет и тебя видеть. Но тебе не мешало бы переодеться. Я выведу собаку, и тогда поедем... – Его рука уже лежала на дверной ручке, но он колебался.Надо рискнуть. Из шкафа, стоявшего в глубине коридора, он вытащил пыльную коробку и поставил ее на комод. – Тебя очень бы удивило, что нормально, а что нет, Сюзанна. – Потом он прищелкнул языком,– идем, Дарлин.
Секунд тридцать Сюзанна просто сидела на краю кровати и смотрела на коробку, но любопытство перевесило. Коробку явно давно не открывали, и Сюзанна с трудом откинула крышку. Затем уставилась на содержимое.
- Боже мой, - пробормотала она, вынимая наручники. В коробке лежали всевозможные игрушки. Некоторыми из них она уже пользовалась. Какие-то безобидные, какие-то довольно скучные, но все эти штучки возбуждали ее до такой степени, что она устыдилась. Однако...
Сюзанна положила наручники обратно в коробку, закрыла ее крышкой и начала переодеваться.
Ее сердце бешено колотилось. Люк ее не оттолкнул. У него похожий вкус. Не означает ли это, что с ней все в порядке? Когда Люк постучал в дверь, Сюзанна вздрогнула.
- Ты одета?
- Можешь заходить.
Люк вошел, посмотрел на нее, потом на коробку. Не говоря больше ни слова, он убрал коробку обратно в шкаф.
- Поехали. Пора возвращаться к работе.
Атланта,
воскресенье, 4 февраля, 1 час 45 минут
Сюзанна нетерпеливо топталась под дверью конференц-зала. Люк вошел туда уже двадцать минут назад, с каждой минутой страх ее рос. Она видела выражение лица Чейза, когда они приехали, и поняла, там что-то не так. Дверь открылась, в коридор вышел мрачный Люк.
- Появились кое-какие новые данные, - сказал он, беря ее за руку. –Надо с этим покончить.
Поколебавшись, Сюзанна двинулась следом за ним. Присутствующим уже все известно. Ну, и что? После пресс-конференции, которую утром устраивает Гретхен, будет знать весь мир. Но эти люди знают о приговоре по делу Дарси. Это не в счет. Больше никаких тайн. Присутствовали Чейз, Талия и Хлойя. И Эд Рэндалл, с которым она познакомилась на похоронах Шейлы Каннингем. К своему удивлению, она увидела и Эла Ландерса. Тот похлопал по стулу рядом с собой. Чейз познакомил ее с остальными членами группы: Пит, Нэнси, Хэнк. И психолог Мэри.
Вот те на. Мозгоправ. Плохой знак.
- Что случилось?
- Много чего, - просветил ее Чейз. – Но кое-что касается лично вас, Сюзанна.
- Мы с Хлойей попросили кое-кого допросить Михаэля Эллиса, - начал Эл, - убийцу Дарси.
- Да, мы говорили об этом сегодня утром. И что из этого вышло?
- Ничего, - ответила Хлойя. – И это очень странно. Ему сидеть еще двадцать лет, мы предложили ему сделку. Если бы он согласился, ему скостили бы срок. Но он не пожелал разговаривать.