Пора было ставить точку. Тема исчерпана. Дальше не может быть ничего интересного.
— Бурмагин, помни, что я сказал. Всегда помни.
С этими словами я вышел на лестничную площадку.
— Пошли скорей на улицу, а то тут не продохнуть от твоего табачища.
А Саньке не терпелось узнать результат моей секретной операции.
— Ну, как, успешно? — спросил он, стараясь, чтобы любопытство не сильно торчало в его словах.
Я не ответил, ещё раз проматывая в голове недавние события и в очередной раз задавая себе вопрос: а правильно ли я поступил? Кто я такой, чтобы казнить и миловать по своему усмотрению? Притащил бы злодея в милицию, и пусть с ним разбираются те, кому положено. Заодно можно заявить, вот, мол, преступление раскрыл, можно из глухарей вычёркивать.
Дальнейшие мои душевные терзания прекратил Санька:
— Я тебя в сотый раз спрашиваю, ты что, не слышишь? Всё нормально?
Вместо ответа я озадачил друга ещё больше.
— Как ты думаешь, если человеку сказать, что он скоро умрёт, он поверит?
Друг посмотрел на меня как-то странно:
— Ты это про что?
— Ну, помнишь, когда Коровьев открыл буфетчику, что тот скоро умрет, с ним какая истерика случилась?
Я произнёс это и понял, откуда у меня этот бином Ньютона в голову залез.
— Это же из Булгакова, из «Мастера и Маргариты»! Не читал, что-ли?
Санька посмотрел на меня ещё более странно:
— Вот не пойму я тебя, Лёшка! Ты в больнице около месяца был, а как будто десять лет отсутствовал. То не помнишь ничего, то слова какие-то непонятные из тебя лезут.
Упс! Ещё никогда Штирлиц не был так близок к провалу. Ведь, пожалуй, «Мастера» вот так запросто в эти времена и не найти было. Вылез тоже, понимаешь, со сравнением. Опять пришлось врать, что в больницу книгу знакомые приносили почитать, чтобы не скучал. А вот что друг заметил мои странности, это плохо. Значит, и другие могли заметить, только помалкивают до срока.
Я приобнял товарища за плечи:
— Санёк, я порой и сам замечаю, что изменился после больницы. (Вот, не соврал, но и правды не сказал). А амнезия — это от наркоза скорей всего. Но ты мне на вопрос не ответил.
— Какой?
— Тоже амнезия? — поддел его я.
— А-а-а, про смерть? Так я думаю, у кого как. Кто-то и накатить может за такие слова. А кто-то тут же забудет.
Это плохо, если забудет, подумал я. Но действительность затмила все ожидания.
Глава двенадцатая
Трудотерапия
Санька от сигарет, что я ему купил в качестве гонорара, отказываться не стал, хотя и слегка удивился. А ведь это у меня уже из моего, из будущего времени. Раньше-то бы и в голову не пришло, что друга стоит как-то вознаградить за потраченное на меня время. Да и Саня бы без зазрения совести меня на что-нибудь припахал, причем, задарма. А что хорошо, что он не стал задавать никаких вопросов.
Разговор с Бурмагиным радости не доставил. Более того, настроение испортилось напрочь. Так бывало, если на работе происходила какая-то крупная пакость. Открою тайну, что пока я не был начальником, а до этого — пока не был женат, то лечил плохое настроение «трудотерапией». Будь я в деревне — дровец бы поколол, или грядку-другую вскопал. Ну, еще бы что-нибудь сделал, в деревне работы хватает во все сезоны. В городе с этим посложнее, но все равно, выход отыскать можно. Самый оптимальный — привести в порядок комнату, или устроить глобальную стирку. Получалась двойная польза — нервы в порядок приводишь, а заодно и пользу для хозяйства принесешь.
Вот и теперь, не мудрствуя лукаво, устроил в комнате генеральную уборку. Правда, мыть полы было еще трудновато, но швабра мне в помощь. Так что, справился за час, хотя раньше на мои «хоромы» хватало и двадцати минут.
Ну, как бы и настроение поправил, и полы помыл. Стирать не стал, да и стирать-то у меня нечего. В этом, кстати, большой плюс маленького гардероба. Чем меньше у тебя одежды, тем меньше стирки.
Вечером, часиков в десять я, немного уставший, раздумывал — не то еще раз (который уже за сегодня?) попить чайку, не то просто дослушать радиопередачу и лечь спать пораньше. По радио как раз передавали оперетту Кальмана «Сильва» и я невольно заслушался. Подумал опять, что нужно во всем искать положительные стороны. Вон, я эту оперетту как-то, давным-давно смотрел по телевизору, а с тех пор и не вспоминал. Может, коли я здесь, заняться чтением классической литературы? Давно собираюсь, но так и не собрался. Или английский язык изучать?