Генерал Горас был единственным исключением. Вечером, накануне предполагаемой атаки, он посмотрел на работы, которые велись по всей территории Шана, глубоко вздохнул и неожиданно сказал:
— Коттрел, я должен перед вами извиниться.
— За что, генерал?
— Я начал сомневаться в ваших профессиональных знаниях. Я очень сожалею.
— А что вас заставило изменить свое мнение?
— Все, что вы знаете, что приходит вам в голову, и что никогда не пришло бы в голову нам.
— Это всего-навсего опыт.
— Конечно, но мне никогда не пришло бы в голову, что мины сработают.
— Может, и нет. Но я думаю, они сработают. Существующие силовые поля заставляют сработать любые мины, снаряды или бомбы. А наши мины имеют полную защиту.
— Противник, — сказал Горас, — прежде чем садиться, проверяет всю территорию, так что все находящиеся там бомбы или мины должны взорваться. Только после этого они садятся.
— В принципе, вы правы. Вы должны заминировать все возможные места высадки. Обычно это сделать невозможно. Но здесь, на Шане, таких площадок немного. Лудильщикам не приземлиться в болоте. Во всяком случае, в этот раз. Если они придумают что-то новенькое, что весьма вероятно, это не будет нападение с нового направления, потому что к этому мы готовы. Они приземлятся где-то неподалеку отсюда, так как дальше им придется идти пешком.
Наступили сумерки, теплые южные сумерки Шангри-Ла, но работа не прерывалась. На высоте около двухсот футов повисла небольшая туча. Коттрел не хотел, чтобы Лудильщики знали, что на Шане ведется специальная подготовка, и поэтому приказал выпустить дымовую завесу.
— А если на этот раз они прилетят не на одном корабле? — спросил генерал.
— Чем больше, тем лучше. Но они прилетят на одном корабле. У Лудильщиков не хватает кораблей. Вот почему я хочу уничтожить хотя бы один. Как лучше всего им нанести удар? Они попытаются взорвать все бомбы поблизости, но не смогут, так как наши мины будут защищены. И тогда их корабль сядет. Его силовое поле автоматически скомпенсируют все поля, которые будут находиться в пределах его поля действия. И тогда другой корабль (мощный и очень быстрый) пронесется над ним достаточно быстро, чтобы воздействовать на защитное поле и выключить его. И тогда собственное силовое поле врага заставит мину взорваться.
— Надеюсь, все будет именно так.
— Шансы достаточно высоки… скажите, а что все эти люди делают? Ведь эта площадь уже заминирована.
— Ах, эти… — Горас немного смутился. — Жизнь продолжается, Коттрел.
— Но что же, все-таки, они там делают?
— Пашут. Во время первого нападения погибло пять тысяч шестьсот пятьдесят пять Альфиан и Лудильщиков. Вы же понимаете, что тела состоят из органических веществ. У нас есть большой опыт в оптимальном использовании человеческих и других тел. Вместе с другими веществами пять тысяч шестьсот пятьдесят пять трупов когда-нибудь сделают четыреста акров земли плодородной.
— Понятно. Я рад, что Шан так практичен.
Горас сказал:
— Пойду-ка я, обойду все еще раз, пока не стемнело.
Его уход был на удивление поспешным. Оглянувшись, Коттрел увидел приближающуюся Линн Бакстер и понял, что генерал тоже видел. Но почему он вдруг так заторопился?
Коттрел ухмыльнулся. Генерал, хотя и не был более выдающимся мыслителем, чем Сибург, другой военный, вовлеченный в эту историю, был наделен достаточным здравым смыслом. Горас давно заметил, что девушка-доктор уже переменила свое отношение к Коттрелу, а генералу казалось, что необходимо поощрять любые связи военного консультанта с Шаном.
По тому, как Линн шла, наблюдая за работами, было ясно, что она не собиралась сообщить ему ничего важного, и Коттрел заговорил с ней о переменчивости температур на Шане. На этот раз на ней была розовая туника, хотя солнце уже давно зашло.
— Я никогда не бывала за пределами Шана, — сказала она, — но я знаю, что люди с других планет думают, будто у нас холодно. Мы не нуждаемся в тяжелых теплых одеждах. Времена года у нас очень мало отличаются друг от друга, и, хотя сейчас весна, вы вряд ли заметите, когда наступит лето. Ну, а зимой у нас несколько таких теплых дней, потом несколько холодных — и все.
Коттрел неторопливо пошел вперед, — она за ним.
— Почему на Шане такой умеренный климат? — спросил он.
— Во-первых, Персефона — почти самое стабильное светило в Галактике.