С ужасом осознаю, что тоска имеет имя. Браню себя. Вслух браню, а потом… вижу, как это имя материализуется.
Глава 9
Грейла
Он возникает внезапно. Не слышала его приближения, потому что была слишком занята собой.
Замираю, глядя на того, кто обрек меня на этот выбор.
Красивый. Непозволительно красивый. Мужественный, сильный. Олицетворяет победу. Холодную уверенность и ту самую мощь, приводит в действие его колдовской доспех. Вначале думала — это магия. Только сейчас осознаю — воля это. Она подчинила себе артефакт, заставила действовать в угоду обладателю.
Скай смотрит на меня с осуждением и страхом одновременно.
Разве за сломанные игрушки так боятся?
— Не подходи, — предупреждаю его, опуская окровавленную руку в воду и позволяя ручью забрать мою силу.
Скай, естественно, не слушает меня и дергается.
Успеваю приставить стеклянный цветок смерти к своему горлу.
— Назад, — говорю тихо, с расстановкой.
Скай не спешит выполнить требование, но и не рвется в бой. А чего со мной сражаться? Я уже побеждена.
— Сдурела⁈ — с какой-то излишней агрессией и будто бы даже обидой выталкивает он.
— Отчаялась, — говорю как есть.
Эта искренность пронимает его. По лицу проходятся судороги, грудь дергается, будто в ней засел кто и наружу рвется. Скай хватает ртом воздух. Давится им, закашливается, опуская голову. А когда снова ее поднимает, смотрит так, будто готов выполнить мою вчерашнюю просьбу.
Только поэтому подпускаю его к себе. Убеждена, что избавит от мучений быстро и безболезненно. Но он поражает.
Опускаясь на одно колено, резко выдергивает у меня розочку и отшвыривает. Затем рвет подол и без того укороченного платья. Быстрым, отлаженным движением перетягивает рану на руке. А дальше… случается совсем уж запредельное. Скай подводит руки под мою спину и поднимает. Я, естественно, ору от боли, но он игнорирует мой вопль. Прижимает к груди и утыкается губами в макушку.
Замирает.
Стоит так с полминуты. Ждет, когда я приду в себя.
Какой там. Разве ж можно от такого отойти? Я не просто ошеломлена, я… окончательно раздавлена. И вовсе не его силой, а собственной слабостью. Я проклинаю себя последними словами. Я изобретаю такие ругательства, каких даже когда ползла к ручью, не придумывала, но все равно приникаю мокрой щекой к груди врага. К горячей. Желанной.
Я ищу в нем опору. Защиту.
Хм, в Скае. М-мда, парадокс в том, что жажду я ее и именно от него. Как бы ни сопротивлялась, как бы ни корила себя, я хочу его. Не тело, нет, хотя… Я хочу его ласку. Его силу. Его желание уберечь.
Оно есть, я чувствую это, не девочка. И это удваивает мои собственные инстинкты, которым чхать на морально-этическую сторону всей этой жуткой ситуации.
— Потерпи, ладно? — просит воин неожиданно ласково. — Немножко потерпи. Не сдавайся, — задушено бормочет он. А помолчав, добавляет, — пожалуйста.
Я киваю, и Скай срывается с места.
Куда он меня несет, я не вижу, потому что он прижимает к своей груди. Но мне, признаться, и не важно.
Глава 10
Скай
Было ли у меня право выбрать направление? Думаю, да. Лавия не давала никаких четких инструкций, только посыл. Уверен, она пришла не к одному Тайвилу. Ко всем нам — к тем, кто уже во власти ее маги, а потому может видеть воплотившуюся суть. Пришла, чтобы подтолкнуть к действиям.
Каким?
Тем, что должно было подсказать сердце, полагаю.
Хм, непривычный советчик. Никогда не ориентировался на его голос. Да и звучал он обычно тише голоса разума, а потому игнорировался априори. Но сейчас этот ущербный орган, едва справляющийся со своей основной физиологической задачей, вопит как одурелый. Он лупит по моим ребрам, судорожно конвульсирует, будто самоубиться хочет, раздолбавшись о костяную клетку. И ноет. Так зараза ноет, что я не сдерживаю стона. Хорошо, что он тонет в оглушительном крике воительницы.
Ей больно. Муку доставляют и мои прикосновения, и рывок, который приходится сделать, чтобы вынуть ее из ручья да прижать к груди.
Никогда бы не подумал, что чужие страдания могут так шарахать по сердцу. Но факт остается фактом, калека размозжила мою броню. Да что там — она меня самого на элементы разбомбила. Осыпаюсь. Обваливаюсь, держа ее дрожащее и лихорадочно горящее тело на руках. Так и хочется заорать, что есть сил, чтобы хоть как-то эту агонию выместить.
Но орать я не могу. Я должен быть сильным. Олицетворять опору. Поэтому я утыкаюсь губами в макушку девчонки и так замираю. Вдыхаю запах ее волос. Пьянею.