Проклятая спина не дает покоя, а вот в глубине лона разливается жар. Я начинаю дрожать, а Скай — лютовать. Поняв, что он нашел секретную точку моей личной слабости, он давит и давит на нее. Дышит натужно и рвано. Склоняется надо мной. Его свободная рука ложится рядом с моей, которая судорожно сжимает ножку поваленого стола.
— Ты будешь послушной, Грейла? — снова задает он свой вопрос, щекоча мое ухо губами.
— М-м-м… — мычу в ответ.
Я бы и рада сказать что-то более вразумительное, но просто не в силах. Пальцы Ская слишком умелые, они из меня дух вышибают. Я уже с трудом держусь на ногах. Никну к столу все больше, зад отклячиваю еще пошлей. Сама подмахивать бы ему начала, будь такая возможность. Но ее нет, воин давит на меня, склоняясь, и продолжает растирать слизь моего возбуждения.
— Ах, Грейла, Глейла, — укоризненно бормочет Скай и вдруг… вынимает руку.
Я хнычу. Так горестно, будто меня из сказочного сада вышвырнули. Но тут Скай падает передо мной на колени, и я замолкаю, а потом… в кровь кусаю губу.
Меня пробивает каскадом такого удовольствия, что я даже выть не могу. Да что там выть, дышать не находится сил, потому что Скай втягивает в себя мою горошинку между складками и начинает действительно наказывать. Сосет ее, лижет и прикусывает.
Снова он делает это со мной. Почему именно так завоевывает? Зачем? Ему самому нравится или… он просто ломает меня?
Почему не возьмет уже, не подчинит по-настоящему? Неужели моего шага ждет? Хочет, чтобы сама…
— А-а-ах! — выбивает меня из этой реальности собственный крик, а потом и череда взрывных импульсов, которые делают слабой настолько, что я падаю.
Скай ловит. Медленно разгибает мою спину. А потом подхватывает на руки и несет в спальню.
Глава 22
Скай
Кладу ее на топчан. Осторожно, будто хрустальную. Да так собственно и есть. Если разобьется, первый же рядом лягу. Бездыханным.
Хм, и когда только успел так прикипеть?
— Больно? — спрашиваю, пристально изучая лицо. Знаю же, что словам воительницы веры мало, когда дело касается ее стойкости. Поэтому проверяю мимику.
Она мотает головой. Эта ее немногословность умиляет. Не пойму, то ли она в принципе такая, то ли смущается.
В любом случае, верю. На лице улыбка, причем искренняя. С Грейлой и телепатии не надо, по выражению лица все эмоции считываю. И все же хочется сдернуть с ее шеи амулет и вторгнуться в голову. Не могу я так больше. Должен знать, хоть немного приблизился к победе или мне еще полвека у нее между ног елозить, чтобы сама дала?
Я даже руку тяну к безделушке, что на шее весит. Но рвануть на себя так и не решаюсь. Это не будет честной победой. А я хочу, чтобы у нас с ней все по-настоящему было. Взаправду.
Разгибаюсь, уже хочу отстраниться, как вдруг, Грейла тянет руки и успевает сомкнуть их на моей шее.
Замираю в согнутом положении, стоя на коленях около ее топчана. Она тянет на себя. Я не поддаюсь. Грейла хмурится. А я вдруг растягиваю губы в такой довольной лыбе, что скулы сводит.
— Скажи, — требую, не прекращая улыбаться.
— Что сказать? — не понимает она и снова на себя тянет.
— То, что я хочу услышать, — подсказываю и губы облизываю, потому что сохнут люто, когда на нее такую растерянную и розовощекую смотрю.
Грейла тушуется, но понимает, о чем я и… прикрывая дрожащие веки, шепчет:
— Хочу тебя.
Тянет помучить ее и заставить повторить это громче, да еще глядя мне в глаза, но беда в том, что я и сам хочу. Дико. У меня дубина колом с той самой минуты стоит, как юбку ей задрал. Сил сдерживаться уже нет, и я позволяю себе слабость. Падаю на нее, чуть не всем весом придавливаю и засасываю губы.
Впервые она сразу же отзывается. Неумело и рвано, видимо, сказывается возбуждение. Но как же меня шарахает ее готовностью отдаться. Дичаю еще больше. В рот ее языком лезу. Небо, щеки, фарфоровые зубки — все исследую. Вкус ее особенный, нежный собираю, напитываюсь и воспламеняюсь весь.
С трудом размыкаю губы, чтобы приподняться. Ногой развожу бедра Грейлы и между этих самых бедер на колени встаю. Роняю полыхающий безумной тягой взгляд на измятое платье. Тянусь к своему ремню и поспешно расстегиваю его. Пока стягиваю шальвары, Грейла тоже избавляется от одежды.
Сама! Вы только подумайте! Без моей подсказки даже.