А в голове моей роились мысли. Дефицит железа в крови Макса был безусловным фактом, но это никак не вязалось с тем, что совсем недавно он пил мою кровь.
Этого дефицита попросту не может быть, если только моя кровь не вышла из организма многим раньше... Макс уже сейчас довольно сильно пахнет зверем, а кровь вампира, для оборотня почти не обладает теми целебными свойствами, что для людей. Она скорее вредит. Но вот оборотням, до их первой трансформации помогает так же эффективно... Мне нужно проверить это.
И пока никто, даже сам Макс, не видит, я очень быстро поранила свой палец, мгновенно отросшим для этих целей ногтем, и капнула пару капель крови в бокал Макса. Завтра нужно будет проверить, осталась ли моя кровь в его теле. Ведь даже эта пара капель у обычного человека, будет сохраняться в крови дня три-четыре. Нужно выяснить какое влияние моя кровь оказывает на тело, ещё не прошедшего первую трансформацию оборотня, но уже близкому к этому.
Это тоже было странным. До дня рождения Макса ещё больше полумесяца, а он уже пахнет так, будто обратится через пару недель. Хорошо, что этого пока не заметили другие вампиры. А может и заметили, но мой запах перебивает более слабый запах парня. Особенно в квартире, где всё давно пропахло мной. И даже одежда Макса, ведь он по прежнему спит в моей постели.
Но всё же, уже сейчас ясно, что его запах отличается от моего. Мы явно обращаемся в разных зверей, но они, скорее всего, принадлежат одному семейству.
Волки и медведи пахнут совершенно иначе, не так как тигры или другие крупные кошки. Но оборотни из кошачьих встречаются крайне редко. Во многих частях мира они полностью вымерли. Самыми распространёнными сейчас оборотнями являются волки и лисы. Медведей намного меньше. В Северной Америке есть маленькая популяция пум, и очень давно я слышала что-то о ягуарах. А вот популяцию львов, тигров и гепардов абсолютно точно полностью истребили.
Я последний представитель оборотней-тигров. Последний, и единственный. И таковой я останусь до скончания лет.
Ужин закончился, и мы, под непринужденную беседу ни о чем, отправились домой. Путь до дома оказался долгим из-за пробок, и это нервировало Макса. Я же никуда не торопилась и равнодушно провожала назойливо гудящие автомобили, пытаясь отстраниться от изобилия отборного русского мата, то тут то там звучащего из окружающих нас машин.
- Да зачем ты его пропускаешь!? - взвыл Макс, когда я пропустила очередного торопыгу, телега которого неустанно издавала назойливое "бии-бииб".
- А разве мы куда-то торопимся? - равнодушно спросила я.
- Мне завтра в универ. - деловито сообщил Макс.
- До завтра мы в пробках не простим, а если и простим, что мешает мне на руках донести тебя до туда за пару секунд? - фыркнула я.
- Всё равно, эти пробки дико раздражают. Тот мужик так громко материться, что я отчётливо слышу каждое слово! - пожаловался Макс, указав на соседнюю машину, за рулём которой и правда был мужчина. Но матерился он с той же громкостью, что и другие из всего этого потока. Человек бы не услышал даже его. Что добавляло ещё больше уверенности к тому, что до обращения Максу осталось не долго.
Через пол часа я уже парковала машину у нашей многоэтажки. А Макс выскочил из неё даже раньше, чем я успела окончательно остановиться. В квартиру я поднималась неспеша, успев даже обменяться парой фраз с консъержкой. Макс же уже давно был дома, и занял место на белом троне, матеря поваров ресторана, из которого мы приехали. Вот только их еда здесь была совершенно не при чем. Завтра мне даже не придётся проверять чистоту его крови. Уж очень оперативно его организм её выводит. Хотя дефицит железа она всё же успела убрать...