- Все будет хорошо... - прошептала я, нежно поглаживая его по мокрым, от пота волосам. Несколько часов мы пережидали вспышки боли молча. Я - потому что была слишком напугана и не знала чем успокоить не только себя, но и его. Макс же помимо паники по просту потерял способность говорить, првав связки.
- Скоро всё кончится... Потерпи... - утешающе прошептала я, когда он, почти полностью обессилив, попытался прохрипеть что-то, едва напоминающее человеческую речь. Его кости ещё были целы, а он уже окончательно выбился из сил... Такими темпами, сомневаюсь, что он... Я так и не смогла додумать, понимая, что это конец, но отчаянно отгоняя от себя подобные мысли. Тешила себя надеждой на чудо.
Через двадцать минут его накрыло новой волной, и он закричал, заглушая криком хруст ломающихся костей. Его тело обмякло, а дыхание стало угасать. Сердце билось всё медленнее...
- Макс!? - в панике вскрикнула я. Так не должно быть! Он умирает, но хуже всего то, что я просто не способна что-либо сделать. От этого нет спасения, нет лекарства. Если оборотень погибает во время оборота, его не спасет ничто... - Макс...
Я в бессильной ненависти прижимала его тело к себе, прекрасно слыша как слабеет его пульс, как дыхание становится таким рваным и тихим, что человек этого уже не почувствовал бы... А я так и сидела, ненавидя весь мир, наблюдая как моя пара умирает у меня на руках! И я не могла совершенно ничего!
Меня внутренне разрывало на части, по щекам катились слезы, я беззвучно выла, взывая ко всём несуществующим богам. Но сейчас я была готова поверить в их существование, если б только Макс остался жив. Если б этот ад закончился!
Но чуда не происходило. Сердце парня делало последние удары, но несмотря на это упрямый зверь всё ещё пытался перекроить тело под себя, ломая кости. Из его груди рвалось тихое ворчание, будто зверь, уже почти полностью обессилив, до последнего боролся за свою жизнь.
Я была не в силах смотреть на это. Боль от осознания смерти моей пары разрывала на части. Сознание моего зверя, от которого остались лишь жалкие крохи, металось внутри, пытаясь вырваться, но я знала что оборот тут никак не поможет. То что происходило с Максом внезапно ускорило моё слияние со зверем, и я ощущала его частью себя. Я уже была им. Но оставалась ещё жалкая кроха, что билась об моё сознание, не в силах слиться с ним, и не в силах просто исчезнуть. От этого болела голова. Но мне было плевать что происходит со мной.
Я выпустила тело Макса из рук, уловив глухое, недовольное ворчание полумертвого зверя моей пары. Это уже не было важным. Всё кончено. Он умрёт, но я не хочу этого видеть. Не хочу слышать. Не хочу знать, что наступил конец! Поэтому я рванула с места как обезумевшая, лишь бы оказаться как можно дальше от этого места.
Меня разрывало от боли и ненависти ко всему живому! Если б ни этот чекнутый мир! Я хотела уничтожить его, хотела разрушить всё! Разорвать эту планету на кусочки и до скончания лет дрейфовать в открытом космосе не помня себя! Но сил не было.
Боль стала всём моим существом, но она уже не побуждала ненависть. Она была тоскливой и заунывно-печальной. Безнадёжной. Я рухнула на землю, сжавшись в комочек в десятке метров от Макса. Биения его сердца уже не было слышно, как и рычания зверя. Я боялась обернуться и увидеть его мёртвое тело, несмотря на то, что знала, его от меня скрывает густая лесная растительность. Его больше нет...