- Убей меня... - прорыдал Ник, вскочив с кровати. Упал предо мной на колени, взмолился. - Пожалуйста убей! Холоя.... Сделай что-нибудь, внуши... Убей!... Убей-меня...
- Тебе нужно успокоиться. Я никогда этого не допущу и уж тем более не сделаю! А внушение... Прости, оно не поможет. Я не могу забрать боль, я могу заставить забыть то, что ее причинило, но от этого будет только хуже. Ты будешь знать что лишился чего-то очень важного, но так и не вспомнишь чего... Прости, Ник... - виновато проговорила я, осторожно поглаживая парня по голове, что он в отчаянии склонил. Села на пол, осторожно опустив его голову себе на колени. Он даже не сопротивлялся. Я слышала как нервно бьется его сердце, чувствовала страх... Но он правда хотел смерти. И ему было плевать на страх. Плевать на все... Он осознанно жался ко мне, к монстру, к убийце, в надежде на смерть. Но я не могла этого сделать.
- Я не монстр Ник. - качнула я головой. - И ты это знаешь. Так же, как знаешь то, что я не могла иначе. Да, я убила всех там, и убила бы еще тысячу вампиров, и убью любого, кто придет по твою душу. Можешь бояться меня хоть всю вечность. Я заплатила этим за твою жизнь. Мне нет смысла тебя убивать. Ты ни в чем не виноват. И ты не должен винить себя за то, что произошло. Это я опоздала. Я не спасла ее. Хотя у меня был шанс. Вместо того чтобы спасать тебя, я могла спасти её. Но тогда ты был бы мертв. Анна поступила бы так же на моем месте. Любой поступил бы так же. Потому что ты живой. А мы все уже давно мертвы.
Ник тихо плакал, не проронив ни звука. При упоминании вампирши, лишь вздрогнул, судорожно втянув воздух. Он смириться. Люди прекрасно умеют переживать чужую смерть. Пусть сейчас он хочет умереть... Любой бы хотел уйти на тот свет вслед за любимой. И будь это жалкий слезливый роман, все было бы "по канону", они бы жили долго и счастливо и умерли в один день... Но это реальность. А значит он будет жить дальше. У него начнется новая жизнь. А раны затянуться, боль пройдет.
- Все пройдет, Ник. Когда Арман умер, там, в Ангальт-Дессау, я жила с этой болью пятьсот лет, и жила бы дольше, если б никогда не узнала о хитроумном плане мести одной чекнутой бабы... Но тебе это не грозит. Ты не будешь жить с этой болью всю жизнь. Это просто невозможно для людей. Иначе вы бы просто умирали, не в силах это вынести. Так что просто потерпи. Все пройдет. Я чувствую твою боль... И пусть для меня это ничто, я понимаю тебя. Но её смерть не повод опускать руки и уж точно не повод просить смерти у той, кто спас твою жизнь.
- Я не просил тебя об этом! Дала бы мне умереть! - сорвался парень, выплевывая слова в перерывах между рыданиями. Он злился, но я понимала и его злость.
- Меня не надо было просить. Можешь считать меня эгоистичной, но я бы при любом раскладе спасла бы тебя. Ты должен жить...
- Зачем?! Какой смысл в этой жизни?!!! Она умерла!!! Она умерла, а я жив!!! Зачем????
- Тише... Все пройдет... Все пройдет, наступит утро, ясное солнце взойдет... - тихо пропела я, поглаживая парня по плечу. Он заново залился рыданиями, бормоча что-то невнятное, бил кулаком по моим ногам, но я лишь продолжала осторожно поглаживать его по спине.
А после, когда рыдания начали стихать, тихо запела колыбельную на родном языке. На том, что был неизвестен миру. Наверное это был один из первых языков, и он не дошёл до потомков лишь потому, что исчез еще до того, как люди придумали письменность.
Песня, старая как мир, состаящая не из слов а из звуков. Тихих, мелодичных звуков. Вспоминая ее я будто возвращалась в прошлое. В ту человеческую жизнь, в детство. И хоть воспоминания мои давно были утеряны, ощущения остались. И в этой древней колыбельной было все: свобода, треск костра, пение птиц, полет орла над головой, ветер, гуляющих в высокой траве... Эта песня дарила покой, хоть ее и сложно было назвать песней. Но она действовала. Я знала, Ник ощутил тот же покой что в детстве ощущала я.