- Да! Посмотри, что ты наделал!
Расцепив руки, Грег вскочил, в панике глядя на рукоять стилета, торчащую в ее груди – лезвие вошло в тело на всю длину.
- Смотри в глаза…
Едва живой, плохо соображающий от боли Вотан не сразу понял, что происходит. Давление на бедра исчезло, но он почти не заметил разницы. Вроде бы кто-то кричал, а ему хотелось лишь одного – чтобы всё наконец прекратилось. Чтобы его отпустили. Он устал. Ему было страшно. Нет, он больше не боялся умереть. Он страшился не боли или смерти, но будущего, поскольку вместе с бурей и словами диббука к нему внезапно пришло осознание. Все кусочки мозаики, что не давали покоя всю жизнь, сложились в четкую картинку.
«Я умираю, и это к лучшему», - отсутствующе думал Вотан, безразлично ощущая, как кровать под ним прогнулась, а вскоре раздалось визгливое:
- Смотри мне в глаза!
Исполненный ярости и злобного торжества крик вырвал его из черного забытья, понуждая сосредоточиться. Нечеткий силуэт стоявшего у постели Грэя двоился в глазах, расплываясь, размазываясь по сетчатке. Вотан сморгнул и разглядел рядом с собой Моррису. Она пыталась приподняться, скользя слабевшими ладонями по простыням, и не спускала глаз с замершего Грэя. Заставив себя сфокусироваться, Вотан заметил рукоять стилета, пронзившего грудь одержимой:
- Нет… Грэй… Отвернись, - но приятель даже не шелохнулся, словно загипнотизированный и продолжал смотреть в глаза умирающей.
Действовать. Он должен что-то предпринять, иначе все случившееся, вся боль и страх, все муки и потери окажутся напрасными. Диббук бросит мертвую Моррису и исчезнет, уничтожив душу Грэя, но овладев его телом. Этого нельзя было допустить. Пусть он умрет, не выдержав напряжения и боли, но не отдаст Грэя этому существу.
Собрав последние силы, Вотан повернулся, вцепился в сестру мертвой хваткой и рванул ее на себя, удерживая голову. Одержимая взвыла, забившись в его руках, но искалеченное, умирающее тело стремительно слабело.
- Норман, - приглушенно всхлипнула Морриса и еле слышно добавила: - Брат мой…
Такими были ее последние слова. Несколько рваных конвульсий, и она затихла навсегда. Где-то рядом послышался стук. Это Грэй рухнул на пол в беспамятстве, но Вотана уже ничто не тревожило.
Гроза, обрушившаяся на клинику, кончилась также внезапно, как началась. Небо расчистилось, обнажив почти идеально круглую Луну, до которой никому не было дела. Ее мягкое сияние ласково коснулось мужчины и женщины, чьи тела распростерлись на постели и в неверном свете казались единым целым. Холодные, безразличные ко всему и бездыханные. Обиженный невниманием, лунный свет коротко мазнул по блеснувшим искорками слезинкам на ресницах мужчины и пропал за облаком.
========== Глава 10 ==========
Уйти, чтобы вернуться
Детектив-инспектор Лэнс допрашивал его битый час, но больших подвижек в расследовании не предвиделось. Упорно задавая одни и тоже вопросы, полицейский утирал пот большим застиранным платком, чувствуя, как раздражение растет с каждой минутой. Однако безучастные ответы Грега оставались неизменными – «Нет. Не помню. Не знаю» Полусонный и злой Лэнс даже потребовал привести ему какого-нибудь мозгоправа, чтобы выбить из Грега правду о вчерашних событиях. Он ни на йоту не верил единственному свидетелю ночной трагедии, который остался жив и мог отвечать на вопросы.
К безмерному огорчению Лэнса, беседа Грега с доктором Мэн мало что изменила. Чертыхнувшись, детектив вылетел в коридор, дав знак Валоре следовать за ним. Доктор Мэн сухо пожелала пациенту поправляться и удалилась, и сквозь неплотно прикрытую дверь до Грега донесся её равнодушно-вежливый голос:
- Боюсь, инспектор, этот молодой человек ничем вам не поможет. У него наблюдаются классические признаки ретроградной амнезии. Скорее всего, это связано с шоком, который он пережил.
- Не пичкайте меня терминами, доктор. Единственное, что меня интересует, - когда он, черт возьми, все вспомнит?
- Учитывая его физическое здоровье и отсутствие травм головы, никогда, - голос Валоры звучал по-философски невозмутимо. – Он перенес серьезное потрясение. В подобных случаях полное выздоровление – редкость.
- Какого черта там случилось? – кипятился раздосадованный Лэнс. – В комнате обнаружены отпечатки и кровь трех человек, из которых один в реанимации, второй ни черта не помнит, а третья в морге. На рукоятке стилета – пальчики всех троих, и все, как один, свежие и перекрывают друг друга. И почему никто ничего не слышал? Этого, как его… Вотана отходили, мама не горюй. На нем места живого нет. Я, черт меня дери, не верю, что он не звал на помощь!
- Держите себя в руках, инспектор. Будем надеяться, Вотан скоро придет в себя и все объяснит. Хотя вы правы, странная история. Морриса Нэйлс всегда была агрессивной, но никогда не демонстрировала склонности к жестокости и насилию. Очевидно, какой-то припадок. Возможно, наследственное…
Вместо ответа Лэнс выматерился, спешно извинился и ушел.
Тупо глядя в стену, Грег с силой тер виски. Его мучил тот же вопрос, что не давал покоя полиции – что произошло этой дьявольской ночью? С чего Морриса набросилась на Вотана? За короткий период их знакомства она ясно дала понять, что брат много значит для нее, пускай они и не родственники. Ну да, иногда между ними чувствовалось напряжение, но не убивать же из-за этого! Да еще так жестоко. Как могло случиться, что она напала на него?
Думая об этом, силясь понять ее мотивы, Грег не мог избавиться от гнетущего ощущения, будто из его жизни исчезли целые сутки. Он раз за разом выстраивал последовательность событий и неизменно заходил в тупик.
Вот Морриса пристает с поцелуями, и он убеждает ее, что это неправильно, спать с сестрой друга – дурной тон. И следующее, что Грег помнит – поигрывая стилетом, она выводит длинную царапину на узком, покрытом кровоподтеками лице брата. Между этими моментами было что-то еще. Просто обязано быть что-то еще!
Грег в ярости стукнул кулаком по постели и, морщась от боли, тут же пожалел об этом. Разумеется, должно быть что-то еще – ведь его избили. Не сильно, словно противник защищался, не желая причинить серьезный вред. И тем не менее, Грега били, и он тоже кого-то бил – ссадины на костяшках пальцев красноречиво говорили сами за себя. Впрочем, в этом как раз не было никакой тайны. Обороняясь от свихнувшейся Моррисы, он несколько раз здорово врезал ей. Непонятно только, почему она не свалилась с первого удара?
К нему пришел хмурый доктор. Наскоро осмотрев пациента, смерил давление, проверил пульс и нахмурился еще сильнее.
- Проблемы с сердцем? Алкоголь, наркотики, заболевания? – слегка ошарашенный Грег отрицательно мотнул головой. – Значит, теперь есть. Вам стоит показаться кардиологу.
И торопливо ушел, начисто проигнорировав вопрос о Вотане.
Тяжело дыша, Грег спустил ноги с постели. Голова кружилась, и мышцы болели, словно он был старым ржавым роботом, которого забыли смазать. Пошатываясь, он добрался до небольшого зеркала и ужаснулся – помимо красочных синяков, на левой щеке алели свежие царапины, как будто его драла дикая кошка. Хотя почему «как будто»? Морриса налетела на него именно как огромная злобная кошка.