Мысленно прикинув, сколько времени пройдет, прежде чем исчезнет последний синяк, Грег осторожно задрал футболку. На животе живописно переливался всеми оттенками лилового здоровенный кровоподтек. Хорошо же его пнули, можно сказать, от души. Если бы еще вспомнить, кто и за что…
Кое-как натянув джинсы и обувшись, Грег принялся оглядываться в поисках очков и застонал с досады. Очки, вернее то, что от них осталось, лежали на тумбочке рядом с безнадежно разбитым смартфоном.
- Вот дерьмо, - процедил он сквозь зубы, не зная чему огорчаться в первую очередь – что он остался без телефона или что какое-то время придется напрягать глаза.
В конце концов, он решил, что время терпит, и поплелся искать хоть кого-нибудь, кто прольет свет на состояние Вотана, поскольку о Моррисе можно было уже не тревожиться. В разговоре с доктором, который Грег нечаянно подслушал, придурок Лэнс дал понять, что состояние сестры друга лучше не бывает – она мертва, и теперь ее вряд ли заботят дела земные. «Как я ему об этом скажу? – не обращая внимания на боль в груди, тоскливо размышлял Грег. – Что бы между ними ни произошло, Вотан ее обожал. За что она с ним так?»
Старательно избегая смотреть на людей, чтобы не привлекать лишнего внимания к разбитому лицу, Грег немного поплутал коридорами. Ему не везло, поскольку он не встретил никого, кто мог бы помочь.
Устав, он сел на пол прямо под открытым окном, жадно вдыхая свежий воздух.
- Кончилось.
Рядом с ним бесшумной тенью опустилась Аурика.
- Чего тебе? – буркнул Грег.
- Ищешь волшебника? – улыбаясь, она водила пальцами по полу. – Все кончилось.
- Не знаю я никаких волшебников, и для меня ничего не кончилось. Я ни хрена не помню.
- Ты побывал в лапах демона. Разумеется, ты этого не помнишь. И ты уверен, что достаточно смел, чтобы знать правду?
- Слушай, девочка, может, Вотан готов с тобой возиться, но я нет. Отстань, - окрысился Грег, не замечая, как непостижимым образом изменился тон Аурики. Она говорила четко и слажено, глядя на него немигающим взглядом.
- Значит, достаточно смелый. Норману очень повезло.
Не успел он шевельнуться, как Аурика развернулась, с силой толкнув его ладонью в грудь. Грег попробовал дернуться, но в тот же миг его накрыла лавина воспоминаний. Прикосновение странной девушки словно бы взорвало что-то в голове, и теперь образы шли сплошным потоком, перемешивая прошлое с настоящим. Единственное, что объединяло творящийся в сознании хаос – тонкий силуэт Вотана. Память будто перебирала связанные с ним файлы, вскрывая один за другим, пока перед глазами не потемнело.
Это было странно и страшно – наблюдать за происходящим со стороны. Смотреть на свое бесстрастное лицо и то, как его кулак разбивает тонкие губы в кровь, врезается в грудь Вотана, слышать хруст его ребер и понимать, что он даже не сопротивляется. Сколько раз Грег ударил его? Не сосчитать. Просто бил, и бил, и бил…
Задыхаясь, Грег рванулся, выпутываясь из диких, отвратительных своей жестокостью воспоминаний, и отказываясь верить. Он не мог. Нет, он не мог так поступить!
Грег чувствовал, как сердце колотится, словно безумный механизм, запустивший режим самоуничтожения. Дыхание срывалось короткими рваными вдохами. Воздуха не хватало, и в глазах вновь начало темнеть. Теряя сознание, Грег успел заглянуть в непроглядно черные глаза Аурики и перестал что-либо чувствовать.
Хмурый доктор, который часом ранее советовал Грегу наведаться к кардиологу, сделал кое-какие пометки в карте и угрюмо процедил:
- Не клиника, а фабрика чудес.
- В каком смысле? – отозвался не менее угрюмый Рэйн.
- У этого пациента – Грэя – точно такие же симптомы, что наблюдались у Кирби, Грэма и прочих. Мерцательная аритмия. И заметьте, Рэйн, при абсолютно здоровом сердце!
- Вы не можете этого утверждать.
Доктор насупился, отчего стал похож на взъерошенного филина.
- Я пока в состоянии заметить разницу. Смотрите сами, - он с излишней резкостью повернул к Рэйну монитор. – Его карта. Видите данные предыдущего обследования? Парень здоров, как бык, не считая его миопии. Отдохнет, попьет таблетки и поправится.
- Хвала небесам. Мне уже звонил глава попечительского совета, - Рэйн почесал лысую макушку. – Требовал разъяснений. Кстати, что со вторым?
В темных глазах доктора мелькнуло нездоровое любопытство ученого, готовящегося воткнуть электроды в мозг испытуемого.
- С Вотаном все гораздо интереснее, Рэйн. Еще вчера я бы и гроша ломаного не дал за его жизнь – трещины в ребрах, многочисленные гематомы, ушиб брюшной стенки – хороша коллекция? Я только от него. Невероятно, но большая часть гематом почти рассосалась. Парень стремительно выздоравливает, как какой-нибудь хренов вампир!
- Разве такое возможно? – безразлично спросил Рэйн.
- Вот и мне интересно. Думаете, мы сумеем уговорить его пройти полное обследование? Я не эндокринолог и не могу ничего утверждать, но что-то в организме этого Вотана активно ускоряет процесс выздоровления. Согласитесь, Рэйн, это ненормально.
Рассеянно кивнув в знак согласия, Рэйн с тоской подумал, что сейчас ему нет никакого дела до странного пациента. Заявление главы совета звучало категорично, а стало быть, недолго ему осталось находиться у руля клиники. Это означало конец карьере, планам на будущее, всему, что он полагал незыблемым. Какое теперь имело значение необычное и интригующе ускоренное выздоровление, свидетелем которого он стал? Правильный ответ – никакого. Для доктора медицины Джареда Рэйна уже ничто не имело значения.
Провалявшись несколько часов под капельницей, Грег упорно отказывался объяснить, что предшествовало приступу. Не потому, что он боялся полиции или не хотел нести ответственность. Все было гораздо проще. Он не знал, как правильно подобрать слова, чтобы его поняли, поскольку и сам ничего не понимал. Аурика заставила его вспомнить случившееся, но Грег отказывался верить, что оказался способен поднять руку на друга. Да он в жизни не причинил бы Вотану вреда! Но тогда как подобное стало возможным? И как он теперь будет смотреть ему в глаза, зная, что натворил?
«Я искал его дружбы и едва не прикончил его, - размышлял Грег, машинально диктуя Лэнсу номер телефона. – Вотан многое прощал тебе, старик, но теперь забудь. Лучше поспеши убраться из его дома, покуда он лично тебя не выставил»
Известие, что Вотан идет на поправку, как и заявление Лэнса о сомнительности предъявленных им обвинений очень обрадовало Грега. Вместе с тем он четко осознавал – дружбе и гостеприимству конец. Вотан не захочет видеть рядом с собой человека, который лишил жизни Моррису и пытался убить его самого. Никаких слов не хватит, чтобы выразить все сожаление, что мучило Грега, да и нет таких слов. Что он ему скажет: «Прости, я вовсе не хотел тебя убивать»? Смешные, жалкие оправдания. Вотан никогда не простит…
Кое-как оклемавшись, Грег поинтересовался у Лэнса, можно ли ему покинуть клинику, ссылаясь на срочную необходимость купить новые очки. Тот ответил утвердительно, намекнув лишь, что его друг все еще здесь и ему по-прежнему плохо. Нельзя сказать, что сие замечание добавило Грегу оптимизма. Окружающие считали их друзьями, но о какой дружбе могла идти речь после случившегося?
Наспех собрав вещи, Грег расспросил медсестер, как добраться до автобусной остановки, и поплелся прочь от клиники. Поступок, достойный награды за самое трусливое бегство, но он не видел иного выхода. «Будет лучше, если мы больше не встретимся», - успокаивал он себя, безуспешно отгоняя чувство вины, что преследовало его подобно дворняге, навязавшей свое общество.