Медленно, чтобы не перегружать ноющее сердце, Грег брел по дороге, полностью сосредоточенный на невеселых думах о будущем, а потому не сразу услышал, как его окликнули. Подслеповато щурясь, он обернулся, пытаясь разглядеть человека в наступающих сумерках.
- Ты! Да, ты, подойди!
Грег приблизился и увидел молодую женщину в черном платье, украшенном ярким красным корсетом. Бледное лицо, черные тени вокруг пронзительных зеленых глаз и кроваво-алая помада – типичная готка.
- Вы ко мне обращаетесь? – Грег огляделся по сторонам.
- Конечно. Ты видишь кого-то еще? – она достала из сумочки посеребренный портсигар. – Огоньку не найдется?
- Не курю.
- Грустно. Я Лайза Ибсен. Присядь, если не торопишься.
- Я Грег. И вообще-то тороплюсь.
- Присядь, не то у тебя сейчас удар случится.
Сердце заныло сильнее, и Грег сдался, устроившись рядом с Лайзой и для удобства подперев спину сумкой.
В тишине негромко щелкнула зажигалка.
- Зачем просила прикурить, если у самой есть?
- Тебе никогда не говорили, что ты грубиян? – она с наслаждением затянулась, и Грег уловил аромат марихуаны. – Уходишь или бежишь? Норман Вотан говорил, что в клинике часто и со вкусом умирают.
- Откуда ты его знаешь?
- Мне ли его не знать? – Лайза горделиво повела плечом. – Славный мальчик. Надеюсь, с ним все в порядке? Он выглядел потерянным. Аурика говорила, ты его друг. Это хорошо. Он слишком долго был один.
- Не припомню, чтобы видел тебя в клинике, и вряд ли ты его подруга. У него нет друзей, а девчонок и подавно.
- У него есть ты. Зачем Вотану кто-то еще? – Лайза уставилась на него, как на сумасшедшего.
- Послушай, я тебя не понимаю и не обязан с тобой откровенничать, но мы с Вотаном больше не друзья, - отрезал Грег. Он начал уставать от этого разговора.
- Но это невозможно! Ты его единственный друг, - Лайза комично захлопала длинными и явно накладными ресницами, отчего стала похожа на куклу. – Думаю, тебе стоит поговорить с ним, прежде чем дать деру. Поверь, от себя, как и от смерти, все равно не убежишь. Но это после, а сейчас расскажи мне о нем. Какой он?
- Ты же его знаешь, - ядовито напомнил Грег. – Самый занудный и самый потрясающий девственник книголюб. Вряд ли я когда-нибудь встречу кого-то, с кем мне было бы так легко, но я плохо поступил с ним, Лайза. Как бы я хотел все исправить…
- Будь мужиком! – она взмахнула рукой, просыпав пепел на платье. – Уверена, он ждет тебя. Больше скажу – он нуждается в тебе. Запомни на будущее, Григорие Грэй, у Нормана Вотана никого нет, кроме его единственного друга, и это ты. Если ты сейчас уйдешь, он погибнет, преданный самыми близкими, и некому будет указать ему дорогу обратно.
Затушив самокрутку, Лайза вскочила и, прежде чем он успел остановить ее, исчезла в глубине леса, оставив Грега в одиночестве.
- Эй, откуда тебе известно мое имя?! - крикнул он вслед.
Но было поздно. В тени деревьев коротко мелькнула алая искра корсета, и все стихло, только ветер гулял в ветвях.
Он знал, что ему должно быть больно, очень больно. Но тело молчало. Наверное, из-за морфина. Стоило признать, опиат прекрасно блокировал физическую боль, но оказался совершенно бессилен против душевных мук. Безразлично созерцая потолок, Вотан не чувствовал ничего и в тоже время испытывал невыносимую боль, от которой его не защитил бы ни один наркотик.
Морриса умерла… Он должен был сделать все, чтобы защитить свою сестру, но она погибла. Спасибо, хоть не от его рук. Он никогда бы не смог закончить страшную игру с диббуком, убив сестру, даже после всей грязи, что демон показал ему напоследок. Кабы не Грэй, лежать бы сейчас Вотану на прозекторском столе, а не в палате.
«Я не сумел уберечь ее, и мне остается лишь надеяться, что я спас его, - прикрыв глаза, отсутствующе размышлял Вотан. – Но если я ошибся, он вернется и добьет меня. Пусть так, я больше не боюсь смерти. Жизнь оказалась гораздо страшнее, чем я мог предполагать…»
Над ухом раздалось тихое хрипловатое покашливание заядлого курильщика. Разлепив тяжелые веки, Вотан увидел рядом с постелью сонного, помятого мужчину в дешевом, на размер больше, чем нужно, костюме. В руках он держал блокнот и замусоленную ручку.
- Я детектив Лэнс, местная полиция. Слышал, вам лучше? Поверьте, я не стал бы беспокоить вас без нужды…
- Оставьте никчемные любезности, детектив. Я в них не нуждаюсь, - сипло прервал его Вотан. – Давайте перейдем к сути вашего визита. Я приехал, чтобы навестить сестру, и она напала на меня. Предупреждая ваш вопрос, нет, мне не известен мотив, побудивший ее сделать это. Я защищался, как умел. Не хотел причинить ей вред и поплатился. То, что я здесь – моя вина.
- Понятно, - Лэнс бегло записывал. – А как быть с мистером Грэем?
- Мы же друзья. Должно быть, он пошел меня искать.
- Мне не дает покоя вопрос: откуда у нее взялся чертов кинжал?
- Стилет, - поправил его Вотан. – Это был мой стилет.
- Название не имеет значения. Меня интересует, как он попал к ней.
- Полагаю, Морриса отобрала его, когда я был без сознания.
- Допустим, но кто из вас двоих убил мисс Нэйлс, мистер Вотан? Вы или мистер Грэй?
- Я больше не скажу ни слова без адвоката.
- Это ваше право. Вот только вряд ли вам понадобится адвокат, - задумчиво отозвался полицейский. – Если сложить ваш рассказ с тем, что сохранилось в памяти мистера Грэя, дело не дойдет до суда. Вернее, дойдет, но без вашего активного участия. Думаю, во всем виноваты местный персонал с главным врачом – распустили своих чертовых нариков. Странно, что подобное не случилось раньше… Не стану вас дольше беспокоить. Поправляйтесь.
- Один вопрос, детектив, - Вотан попытался приподняться, но это ему не удалось. – Хотите убедить меня, что мы – я и Грэй – невиновны?
- Я верю своим глазам и заключению ее лечащего врача, мистер Вотан. Желаете знать правду? Вы выглядите препаршиво, и ваш приятель – не лучше. Думаю, когда станут известны данные экспертизы, они бесспорно докажут факт самообороны. Если водитель насмерть сбивает человека из-за дефекта сборки автомобиля, никто не судит его. Если доктор проморгал психоз, с чего бы вам отвечать за смерть психопатки? И вот что я скажу вам, Вотан – не берите на себя чужих грехов. Это вредно для здоровья.
Вновь пожелав ему скорейшего выздоровления, Лэнс спрятал блокнот в карман и собрался уходить, но в дверях обернулся:
- Да, совсем забыл. Ваш приятель спросил, можно ли ему уехать, и я не стал его задерживать. Хорош друг, нечего сказать…
Итак, Грэй ушел. Такого поворота следовало ожидать, но Вотан все равно чувствовал тоску. Никогда не искавший и не понимавший ни любви, ни дружбы, он сожалел, что придется возвращаться в пустой дом. Туда, где его никто не ждал и никто не беспокоился, жив ли он. Вкупе с тем, что Вотан узнал о себе, это было вдвойне болезненно. Лишь теперь он осознал, что перемены, связанные с появлением Грэя в его доме, оказались к лучшему. Жаль, знание пришло к нему слишком поздно, хотя втайне Вотану хотелось верить, что он ошибается и Грэй всего лишь отлучился ненадолго.
Постепенно боль в теле возвращалась, и Вотан понял, что действие морфина заканчивается, но не спешил звать медсестру. Он хотел прочувствовать свою боль, а еще надеялся, что она заглушит ту, другую, боль бесконечных потерь, когда остаешься один на один со своим будущим, которого не желал и которое не волен изменить.
Бесконечно усталый и запутавшийся, он пробовал заснуть, однако стоило прикрыть глаза – и он видел Моррису. Точно такую, как в день своего совершеннолетия – юную красавицу, которая подарила ему стилет. Лукавую девушку, окутанную ароматом белой розы. И если раньше Вотан мечтал забыть тот день, то теперь он желал запомнить ее именно такой, сохранить в памяти светлый образ, не оскверненный язвами зависимостей и страстей. Он хотел запомнить сестру без уродливых шрамов на предплечьях и полного ненависти взгляда одержимой.