- Нет! Я скажу ему все, что думаю, раз уж мы пересеклись, - отрезала та, сверля Вотана исполненным ненависти взглядом. – Хотя глаза бы мои не видели это существо. За какие грехи Господь наказал мою семью, когда привел его в наш дом?
- Полегче на поворотах, миссис. Выбирайте выражения, - решив, что ему все же стоит вмешаться, отозвался Грег, делая шаг вперед.
- Вы еще кто?
- Это мой друг, Грэй, - Вотан наклонился к приятелю и чуть слышно прошептал: - Не надо.
- Вы друг друга стоите, - Виктория презрительно поджала губы. – Будьте добры не вмешиваться. Наш разговор вас не касается.
- Виктория, прошу тебя, мы же на похоронах. Не думаю, что это подходящее время…
- Замолчи! Или ты полагал, я ничего не узнаю? Как бы не так! Я говорила с полицией. Мне сказали, это ты убил мою девочку! Мою Моррису… - из глаз Виктории покатились слезы горя от смерти дочери и отвращения к стоявшему напротив приемному сыну. – А еще они сказали, ты не виноват! Какая чудовищная несправедливость! Ты будешь жить, а она… Ответь мне: за что? Что мы тебе сделали? Ты разрушил всю нашу семью! Будь ты проклят! Помяни мое слово, однажды тебе воздастся за все, Норман Вотан! Ты сгоришь в Аду, где тебе самое место!
Гневная тирада едва не сбила Вотана с ног. Он покачнулся. Губы его дрогнули, а глаза заблестели ярче. Не в силах поверить в жестокость приемной матери, он рвано вздохнул, едва сдерживая эмоции.
- Почему? – голос утонул в какофонии ветра и ливня. – Мама, почему?
- Это очень хорошо, что ты вспомнил о ней. У тебя ведь, кажется, недавно был день рождения? Вот твой подарок.
Виктория злобно усмехнулась, открыла сумочку и вынула из нее фотографию.
- Когда твое уродство стало очевидным…
- Послушайте, это уже перебор! – вновь возмутился Грег.
- Да, уродство. А как еще это назвать? – с нажимом повторила она и повернулась к Вотану. – Джонатан заплатил кому следует, и мы не удивились результату. Ты ведь хотел узнать о родителях? Так вот, твоя мать была шлюхой. Грязной потаскушкой. Прижила тебя неизвестно от кого и умерла при родах. Жаль, ты не умер вместе с ней, тогда моя девочка осталась бы жива. Вот оно – твое единственное наследство. Наслаждайся!
С этими словами Виктория швырнула в лицо Вотана фотографию и наконец-то ушла.
Плотная бумага чиркнула по щеке и упала в мокрую траву. Вотан не сдвинулся с места.
Опасаясь, что картинка намокнет и расползется, Грег присел, бросил взгляд на изображение и едва сдержал возглас изумления. На фоне расписанной граффити стены стояла молодая женщина в коротком черном платье с пышной юбкой и красным корсетом. Это была Лайза Ибсен! Грег сразу узнал девицу, предложившую ему самокрутку и уверявшую, будто он – единственный друг Вотана.
Ошалевший Грег машинально сунул фотографию приятелю, чувствуя, что перестает понимать этот мир. Вариантов разгадки таинственного изображения было всего два – либо девушки просто схожи внешне, либо он видел призрак. И не просто видел, но говорил с ней, чувствовал аромат ее духов и запах марихуаны, которую курила Лайза. Призрак покойной матери Вотана! При мысли, что он разговаривал с ней и даже принял совет давно мертвой женщины, Грег ощутил, как волосы на голове зашевелились от ужаса.
Зябко передернув плечами, он собрался было поделиться с Вотаном странной историей, когда приятель стряхнул оцепенение. Сунул ему в руку зонт, тихо попросил подождать, а сам направился к могиле.
Глядя, как он медленно идет к покрытому цветами холму и ливень злобно бьет его тонкую, долговязую фигуру, Грег почувствовал тоску и гнев. Чертова Нэйлс! Даже на похоронах собственной дочери не смогла воздержаться от оскорблений! Вот же дрянь!
Понимая всю бесполезность зонта и все же не желая оставлять Вотана под дождем, он рискнул подойти. Приятель был выше на голову, и рука вскоре заныла от напряжения, но Грег упорно держал зонт, ожидая, пока он закончит.
Немного постояв, Вотан наклонился и положил розу чуть поодаль от других цветов. Обрадовавшись легкой жертве, ливень немедленно сбил белые лепестки, растрепав бутон в клочья.
- Прости, но случившееся не моя вина. Твоя безумная одержимость стала причиной твоего падения. На моих руках нет твоей крови, Морриса. Моя совесть чиста и теперь мы оба свободны…
Удивившись непонятной речи, Грег покосился на приятеля и увидел, что Вотан плачет. Слезы крошечными каплями скользили по скулам и падали, растворяясь в мокрой ткани пиджака. Не сдерживая себя, Норман Вотан плакал над могилой названной сестры, и казалось, будто сама природа рыдает вместе с ним, скорбя о той, что уже не вернуть.
Остатки дня прошли в угрюмом молчании, под шелест дождя. Унылый и раздраженный Грег листал новости, когда заметил комментарий к посту в Инстанграм, той самой фотографии знака диббука, которую он разместил и о которой за случившейся трагедией совершенно позабыл. Под картинкой с надписью «Что это?» значился встречный вопрос «Откуда это?»
Заинтригованный Грег быстро отстучал по клавишам:
«Знаешь что это?»
Ответ не заставил себя ждать.
«Откуда это?»
«Случайно снял. Друг говорит, это демонический символ».
«Твой друг - Норман Вотан?»
Грег неверяще уставился в экран. Затем кликнул мышкой, чтобы посмотреть профиль собеседника, но доступ к личной информации оказался скрыт. Грег чуть напрягся.
«Знаешь Вотана?»
«У него есть кое-что важное для меня».
«Что?»
Система равнодушно уведомила Грега, что послание не доставлено, а аккаунт заблокирован пользователем. Разговор кончился, так и не начавшись.
Плюнув в сердцах, Грег удалил фотографию и поплелся в кухню, размышляя, кто был тот человек и какого черта ему нужно от Вотана. Впрочем, мучился он недолго, рассудив, что это почти наверняка кто-то из бывших либо потенциальных клиентов приятеля. Почему нет? Если Вотан избегал интернета, это отнюдь не означало, что остальные так поступали.
В кухне было темно и немного сыро. Прикрыв окно, Грег полез в холодильник. С минуту постоял, изучая содержимое, а затем вытащил бутылку джина и решительно направился в кабинет.
Вотан сидел на столе у окна, прислонившись плечом к раме и вертел в пальцах фотографию матери. Настольная лампа с трудом разгоняла сумрак, закладывая резкие тени на его худом лице, отчего оно казалось похожим на посмертную маску.
- Я так понял, ужинать мы не будем?
Отклика не последовало, и пока Грег ходил за рюмками, Вотан даже не шелохнулся.
- Давай, - Грег разлил джин. – Я собираюсь тебя напоить.
- Полагаешь, мне станет легче? – бесцветно спросил Вотан, откладывая фотографию. – Спиртное в подобных случаях не помогает. Это миф, Грэй, как и то, что время лечит.
- Не все сразу. Какой ты быстрый… Пей, зануда.
Методично и сосредоточенно уничтожая содержимое бутылки, они молчали. Грега очень интересовало, какие мысли крутятся в голове Вотана, а еще он думал, стоит ли рассказать приятелю о встрече с Лайзой. Когда бутылка опустела наполовину, он решил, что созрел для подобного разговора, и тут Вотан опередил приятеля:
- Я смотрел на фотографию матери. Она была красивой.
- У тебя ее глаза, - не подумав, брякнул Грег, но Вотан словно и не заметил его промаха.
- Она была очень, очень красивой. Красивой и умной, - повторял он заплетающимся языком. – Почему она умерла, Грэй? И почему я ничего не чувствую? Я ведь должен переживать.
- Ты не знал ее.
- Почему она оставила меня? – жаловался окончательно захмелевший Вотан. – Почему все вокруг меня умирают? Чем я заслужил подобное? Я об этом не просил. Мне это не нужно.