…Через три дня я наблюдал отражение заката через открытую дверь балкона. Небо было, как слоеный пирог с клубникой в сливочном креме. Надо мной страстно стонала Рейчел, пока одной рукой я сжимал трос от чокера с шипами на ее шее.
С Рейчел у меня не было никаких границ дозволенного, все, что не убивало, могло быть реализовано. Мы пробовали все виды игрушек, взаимную мастурбацию, эджинг и многое другое. Но больше всего ей нравилось быть субмиссивом. Ну, а мне оставалось лишь быть самим собой.
Сногги как-то спросил меня:
— «Как ты думаешь, приятель, для чего нужны общение с девушкой и интим с ней?
Я почесал голову, потому что ответ был самоочевиден:
— Общение и секс — это две стороны одного и того же: наслаждения.
— Все верно. Наслаждение — это источник эмоций, позитивных. С другой стороны, многим нужны не в меньшей мере и негативные эмоции — злость, ревность, потеря, страдание. Затем позитивные эмоции счастья, сладострастия и обладания. И снова, по кругу. Проблема в том, что зависимость растет только от сочетания этих двух разнополюсных эмоций. Также увеличивается потребность в интенсивности их присутствия. По сути, мы можем говорить об эмоциональной зависимости. Это всепоглощающая пропасть нарциссического гедонизма, как обратная сторона развитого общества».
Как я и говорил, Сногги был удивительно умным чуваком. Многое из сказанного им я до сих пор не понимаю, ожидая прозрения, как переход на новый левел игры.
Рейчел я давал весь спектр разносторонних эмоций, а от Светы получал их. И потому мне казалось, что они обе мои Инь и Янь.
Но нужно было делать выбор.
Глава 5. Зеленая Фея
Энн стояла голая, ее трясло от неловкости и холода.
— Что ты стоишь, сучка?! Бери тряпку и мой пол. Нужно, чтобы все здесь блестело.
— Если…Если…
— …Если ты не справишься? Лучше не спрашивай…. — Я подошел к ней и, сжал ее тонкую шею. Она задышала часто, и ее глаза засветились дьявольским огнем. — Потому что ты будешь наказана, и очень жестко.
Надеяться на то, что Энн на самом деле уберет квартиру как следует, не приходилось, тем более, что за оплаченный ею гонорар я мог нанять клининговую компанию хоть на полгода.
Энн нравилось унижение, поэтому я начал с лайтов: приказал ей раздеться и голой убирать квартиру. В наше время расцвета феминизма, для женщины унижением является то, что лет сто назад считалось само собой разумеющимся: готовка, уборка, стирка.
Когда она более или менее подмела комнату, я разбросал рис. Надо было видеть ее выражение лица! Ее губы затрепетали и она едва слышным голосом прошептала:
— Зачем?!
Я подошел к ней, зажал ее горло, одновременно, потянув другой рукой ее длинные волосы:
— Потом что я так хочу!
Надо сказать, я сам возбудился от этой сцены. Невозможно фейкить садизм — ты должен быть садистом и ощущать наслаждение от унижения ближнего своего, тем более, если ближний — такая соблазнительная, голая и беззащитная девушка. Потом, сжимая в левой руке ее волосы, я наклонил ее голову вниз. Управляя обеими руками, я регулировал ее скорость, потому что знаю, как трудно найти девушку, которая будет подстраиваться под мой ритм.
Она хотела отстраниться, и я позволил ей. Она тяжело кашляла, задыхаясь.
— У тебя слишком большой член! Господи, я больше так не могу…
Не слушая ее жалобы, я засунул большой палец в ее маленький ротик. Этот жест помогал мне ощутить себя ее хозяином, одновременно наслаждаясь жаром ее губок. Когда ее лицо было повернуто ко мне, она внимательно посмотрела на меня. Это был внимательный изучающий взгляд. Такую порочную, пошлую и испорченную девчонку, как Энн, невозможно обмануть, притворившись тем, кем не являешься. Видимо, убедившись, что я и вправду ощущаю себя ее господином, вскоре в ее глазах я прочитал подчинение и мольбу. Она стала моей рабыней. Поэтому, открыла рот и я вонзился туда возбужденным членом. Через несколько минут, я кончил в ее ротик, и не доставал член, пока она не проглотила всю сперму, задыхаясь и дергаясь в конвульсиях. НА секунду меня охватил страх, чтобы она не закрыла рот инстинктивно, поэтому просунул пальцы обоих рук ей в рот. Она стала багровой и тут я понял, что надо освобождать ее. Как только я вышел из ее рта, ее вырвало. Видимо, она не врала, что ей было нелегко. Если бы не я, она бы уткнулась в блевотину.
Я решил придерживаться первоначального сценария, за который Энн и платила: она в доме похитителя-сексуального маньяка и извращенца. Когда я просил ее, почему именно такой сценарий, она ответила что несмотря на ее просьбы, ни один из ее партнеров не смог дать ей этого.: