Увидев, что перед ним возник искомый дух древнего культиватора, достигшего стадии Бессмертного, Цзинь возликовал. И ещё более он возликовал, когда культиватор протянул ему, Цзиню, рук. И радостно ухватив его руку в когтистой перчатке, Цзинь, почтительно припав на одно колено, с трепетом и благоговением запечатлели на ней поцелуй. И при этом радость и восторг переполняли душу Цзиня.
Ещё никогда судьба так жестоко не стебалась над Фредди. В тот миг, когда незадачливому маньяку нужны были страх, ужас и отчаяние жертвы, ему как молотом по лбу врезали радостью и восторгом. То есть диаметрально противоположными духовными энергиями. И Фредди ощутил себя так, как будто из него стремительно откачивают остатки энергии. И ноги его подкосились. А уж о бедной руке, куда Цзинь запечатлел свой восторженно-счастливый поцелуй и говорить не чего. Было такое ощущение, что руку Фредди окунул в кипящее масло. И шевелить ею не мог. Вообще.
– …Вы станете моим учителем? – наконец закончил свою восторженную речь Цзинь.
Он был искренне рад и счастлив. Но Фредди уже был готов отдать свою правую руку за то, чтобы тот, простите за тавтолонию, наконец отпустил его правую руку. И он, Фредди, наконец-то смог бы смотаться от этого типа. «Эх, не будь я в таком плачевном состоянии, я бы ему такие кошмары устроил», – позволил себе помечтать Фредди. Ибо его не отпускали. А сил оставалось всего ничего. И впервые за всё время своей не-жизни Фредди попробовал пошевелить мозгами. «Ну, сбегу я сейчас… А дальше что? Мне нужен страх жертв… А после бегства я буду лишь бесформенно тенью…».
Правильно сформулировать проблему помогает даже безмозглым маньякам. Не то чтобы от этого у Фредди проснулся мозг. Ничего подобного. Просто инстинкты опасной духовной сущности подсказали ему кое-что… Например, что, если принять дурацкое предложение этого мальчишки, то его положительная духовная энергия перестанет вредить Фредди. И пользуясь образовавшейся связью «учитель-ученик» можно будет проделать несколько неплохих фокусов. И делая вид, что обучаешь «ученичка» откормиться. А затем прикончить «ученичка». Главное заключить контракт не с каким-то конкретным условием, а в качестве цели взять нечто мутное и имеющее двоякое толкование. Тогда его руки будут ничем не связаны. И когда придёт время он безболезненно разорвёт контракт, и скушает своего бывшего «ученика».
И слушаясь своих инстинктов сверхъестественного хищника, Фредди сказал:
– Ну, я мог бы показать, как стать сильнее… гораздо сильнее… поглощая страх… то есть эту вашу Ци из жерт… то есть я хотел сказать из других… э-э-э… людей. Научишься ли ты хоть чему-то, я не могу гарантировать… но я покажу всё как есть… без утайки… А взамен ты должен разрешить мне полный доступ к твоему телу и душе…
Услышав про «полный доступ к телу и душе» седалищный нерв Цзиня послал тому тревожный сигнал, что дело пахнет жареным. И всё может закончиться очень плохо. Для него, Цзиня, плохо. И Цзинь затребовал клятву о непричинении вреда «ученику».
Фредди уже хотел было вспылить. Но те же инстинкты опасной духовной сущности подсказали ему, что объявить об «успешном окончании обучения Цзинем» он может во время прыжка в бездонную пропасть. А дальше сам Цзинь будет умолять его принять управление его телом и душой. И Фредди согласился.
Цзинь же подвоха не уловил. И радостно сказал:
– Согласен!
Духовная связь «учитель-ученик» образовалась. Фредди превратился в тень и слился с тенью Цзиня.
– А теперь идём учиться, ученичок, – ехидно протянул Фредди.
Некоторое время спустя
Скрипел пером по тетрадному листу один из учеников факультета Ооцуцуки, шелестели страницы переворачиваемого учебника, ничто не предвещало беды… Как вдруг…
– БУ! – выкрикнул на ухо однокласснику невесть как подкравшийся к нему Цзинь.
– … – побледнел и схватился за бешено колотящееся сердце невезучий мальчик, ставшей жертвой Цзиня.
– Саечка за испуг! – Сказал Цзинь и с щелчком захлопнул разинутый от испуга рот одноклассника.
«Как здорово быть учеником великого культиватора древности!», – с восторгом думал Цзинь, – «Не прошло и пяти минут, как я выучил Технику Страшного Выпрыгивания-в-кадр».
«А жизнь-то налаживается», – думал притаившийся во внутреннем мире Цзиня, Фредди, – «Я уже не теряю силы. И даже пару капель силы прибавил, напугав тех мальцов. Но как же бесит этот шкет… мой ученичок…»
Приблизительно это же время
В обеденном зале школы культивации царил покой и умиротворение. Ученики наслаждались ужином после дня, наполненного разгрызанием гранита науки. Подростки болтали о том, и о сём. На факультете Ооцуцуки делились смешными историями, как их декан в очередной раз снял баллы с факультета «героев». На факультете «героев» стискивали зубы и делали вид, что ничего не слышат, и обдумывали новые тактики и стратегии, которые помогут им хоть как-то вылезти из глубоченной ямы. Глубина которой измерялась в сотнях отрицательных баллов межфакультетского соревнования.
За учительским столов никто особо не болтал. Директор и старик Генно тихонько обменивались репликами, ведя непринуждённую беседу. Но прочесть по губам о чём они там беседуют до сих пор никому не удалось. Оба декана – и Наруто Узумаки, и Якумо Курама отсутствовали по неизвестной причине. Также пропал в неизвестном направлении, и школьный медик Якуши Кабуто.
Но внезапно двери зала с грохотом распахнулись, и в зал вбежал Якушо Кабуто. Притом почему-то весь мокрый. На его лице застыло выражения шока и непонимания.
– Там… в женском туалете чудовище!!! – с экспрессией выразил он свои чувства.
– Какое из…? – не дрогнул ни единым мускулом лица мастер Узу. – Впрочем, неважно.
Также за кадром остался вопрос что было нужно мужчине в женском туалете.
Далее директор школы культивации без суеты и спешки встал и скомандовал всем сохранять спокойствие и соблюдать тишину, а он сам со всем разберётся. Генно-сенсей был оставлен за старшего, а старосты Цзинь и Шин получили указание во всём его слушаться. После чего господин директор покинул обеденный зал. А ещё через пару секунд, через боковую дверь незаметно испарился и Якуши Кабуто.
Минутой позже
Вид со стороны
В женском туалете раздавались загробные стоны… скорее даже стенания… После чего оные переходил в завывания. А заканчивалось всё хлюпающими звуками. И так длилось, и длилось…
Четверть часа спустя
Скрипнули двери, расположенных в разных углах помещения, двух кабинок женского туалета. И из них на свет божий синхронно появились две сгорбленные фигуры. На лица обоих фигур, облачённых в белые, женские кимоно, были зачёсаны чёрные волосы. Фигуры, вытянув в перёд руки, наощупь зашагали к умывальникам. А те душераздирающие звуки, которые они издавали, сидя в кабинках, как оказалось, были плачем и жалобными стонами. И сейчас отголоски срыва ещё проявлялись в виде жалобных всхлипов и хлюпаний носом. Затем фигуры нащупали протянутые им полотенца и стали приводить себя в порядок.
Ещё четверть часа спустя
Наконец-то женщины заметили, что в женском туалете они не одни. Последовало раздвигание руками чёрных прядей волос, заслоняющих обзор, и… Она из девушек, как оказалось, выглядела как рогатое чудовище с серой кожей и чёрными мешками под глазами. Вторая выглядела, как утопленница с серой кожей и чёрными трупными пятнами вокруг глаз. Разве что рогов у неё не было.
Некоторое время чудовища молчали. Затем они посмотрели на полотенца в своих руках, на полотенца в руках незнакомого существа напротив, на открытые двери кабинок, припомнили слышимые краем уха чужие рыдания.
– С-садако, – слегка заикнулась от рефлекторного всхлипа одна из них.
– И-идо, – дрогнул от долгих рыданий голос второй.
А затем девушек как прорвало…
– Моя мама умерла от болезни…
– Куренай-сенсей бросила меня…
– Отец привязал мне на шею камень и бросил в колодец…
– Родители приговорили меня к пожизненному домашнему аресту…