– Я просто захотела, чтобы тот журналист умер…
– Я всего лишь пожелала, чтобы они умерли…
– А потом пришёл он и стёр мой мир…
– А потом он пришёл и взорвал мой колодец…
А затем девушки бросились друг к другу в объятия и зарыдали. И женский туалет снова наполнился инфернальными стенаниями.
Это же время. Подвал школы культивации
– Ксо! – успел выругаться Якуши Кабуто, когда до него дошло, что он попался в ловушку.
А затем пол под ногами незваного гостя пропал, и он полетел вниз. И даже успел простонать: «Опять!», увидев, что падает он в гигантский унитаз.
[Звук спускаемой в унитазе воды!]
Время настоящее. Женский туалет школы культивации
А затем дверь одной из кабинок в женском туалете распахнулась и потоком воды на середину туалета вынесло Якуши Кабуто.
– Тьфу! Тьфу! – отплёвывался Якуши Кабуто, а затем, увидев двух девушек, выдал, – чудовищ уже двое!
Называть девушек чудовищами, глядя им прямо в глаза… Тут надо быть или вторым Рикудо или совсем не дружить с головой…
Идо и Садако синхронно прищурились. А затем лужа воды, в которой сидел Якуши, как будто ожила, подхватила его, и зашвырнула обратно в кабинку, откуда он только что вылетел. На лице Садако расплылась довольная улыбка.
Идо же вытащила из складок кимоно… карандаш? Повернулась к зеркалу, в котором отражалась кабинка с Якуши Кабуто внутри, и несколькими росчерками карандаша по стеклу зеркала изобразила цепи и замок. И когда она обернулась, дверь кабинки была замотана цепями и всё это венчал огромный амбарный замок. А на лице Идо сияла не менее довольная, чем у Садако улыбка.
А затем девушки изобразили жест «дай пять».
– Мне уже восемнадцать… – начала Идо.
– А мне девятнадцать… – подхватила Садако.
– Так может…
– …выпьем за знакомство?
И улыбнулись друг другу. Со стороны смотрелось жутковато, но девушки воспринимали облик собеседницы как должное.
– Я знаю где учитель Беда хранит спиртное! – и схватив Садако за руку, Идо потащила её к выходу.
И с каждым их шагом лица чудовищ становились всё более и более человечными. Так что, когда они перешагнули порог женского туалета, обе они выглядели как миловидные девушки лет восемнадцати. И никаких рогов, серой кожи и трупных пятен на лице.
А затем фонарный столб, стоящий прямо посреди женского туалета, и на который никто не обращал ни малейшего внимания, отменил технику Трансформации, технику Сокрытия чакры и технику Внушения «Не обращайте внимания, это самый обычный фонарный столб!». И это оказался мальчик в оранжевом комбинезоне.
– Чувствую себя каким-то злодеем, обидевшим девушек, – с виноватым видом почесал он затылок.
А затем подобрал два платка, которые он вручил Идо и Садако, и скрылся с места происшествия.
Спасать Якуши Кабуто из заточения он не стал, резонно рассудив, что, если тому нравиться делать то, что он делает, то ему, Наруто Узумаки, вмешиваться не следует.
Конец вида со стороны
====== Глава 17. Неджентльменские методы борьбы в межфакультетском соревновании ======
Актёр Наруто очень слабый,
всё норовит «переиграть».
И даже разговор с детьми банальный
способен в хоррор превращать.
Вид со стороны
До начала совмещённого занятия факультета Ооцуцуки и факультета Героев оставалось пару минут. Сегодня, как и много раз до этого их учитель Наруто Узумаки вёл их из классной комнаты на природу. К вольерам, теплицам и рукотворным маленьким прудам для разведения рыбы.
Но в отличие от предыдущих вылазок на природу, глаза семерых учеников факультета Героев были полны предвкушения. Ибо, согласно их планам, сегодня Зло в лице Наруто Узумаки будет уничтожено. И в этом им помогут три хитрые ловушки.
[Вжух!]
Вылетел из стены гигантский топор, целя прямо в голову учителя Узумаки.
[Хлоп!]
Шлёпает тот ладонью по лезвию. И тяжеленое на вид лезвие останавливается. И вдобавок, в месте соприкосновения ладони учителя с металлом остаётся иероглиф «Силикон».
– Вот теперь я сделал эту коварную ловушку безопасной для всех! А то ведь кто-то мог пострадать! – радостно улыбнулся Наруто Узумаки.
И оставив обезвреженную ловушку на месте, двинулся дальше.
«Герои» же, потыкав пальцами в металл топора, обнаружили, что тот стал мягким как желе, служащее начинкой для конфет. И причинить хоть кому-то вред таким «оружием убийства» отныне не представляется возможным.
Минутой позже
[Чпуньк!]
Сделал выстрел тщательно замаскированный арбалет, посылая смазанный ядом болт в Наруто Узумаки.
[Хвать!]
Поймал тот снаряд прямо в воздухе, даже не глядя на него. А затем отломал наконечник, и что-то похимичил с оставшейся частью.
– Вот! – радостно улыбаясь предоставил он своё творение на суд общественности, – Абсолютно безопасная Стрела Морального Уничтожения!
СМУ, она Стрела Морального Уничтожения, выглядела как стрела с огромной розовой присоской на конце.
– И как же она работает? – поинтересовался кто-то из «ооцуцук».
– Очень просто! Ею нужно попасть в лоб противника, дабы нанести тому моральный урон!
[Чпок!]
И сделав внезапный рывок, Наруто Узумаки сблизился с Шином, и воткнул тому стрелу в лоб. А затем не менее быстро отскочил прочь.
Раздались неуверенные смешки, переходящие в хохот. Смеялись одни «ооцуцуки». И их можно понять. Согласно их понятиям, неудачник, получивший свою же атаку в лоб, и покрасневший от стыда и от попыток отодрать от лица смешную стрелу с забавной розовой присоской – это весело!
Не весело было лишь «героям». А совсем уж невесело было бедному Шину. Тот на себе ощутил, что слова про «моральный урон» не были шуткой. И его боевому духу был действительно нанесён серьёзный удар. Он уже хотел было убежать, и никому не показываться на глаза, но припомнил, как так уж давно он бросился в горящее здание, чтобы помочь находящимся внутри детям, и… остался. И сделал вид, что не слышит этих идиотов из «ооцуцук». И не обращает внимания на торчащую из его лба Стрелу Морального Уничтожения.
И ещё минутой позже
Третья ловушка была реально хороша. А цель – Наруто Узумаки, находился прямо в её центре.
[Вжух!]
Свистнула ловчая сеть, вздёргивая Зло в воздух. Семеро «героев» выхватив кунаи, бросились добивать связанного противника, но… внезапно оказалось, что в путах сидит не Наруто Узумаки, а надоевший до нервного тика слизень. А они смотрят ему прямо в глаза. Не то чтобы это было так уж важно. Ведь даже косой взгляд на слизня приводит к печальным последствиям. И действительность не обманула ожиданий ребят. Их веки налились тяжестью, мысли стали тяжелыми и неподъёмными. Да такими неподъёмными, что все планы кричать: «Кай!» до хрипоты в голосе, и колоть себя кунаями до звёздочек перед глазами от кровопотери, как-то забылись, и… они просто-напросто уснули.
А их пробуждение не было радостным. Кто-то сказал: «Развейся!», и семеро детей пришли в себя. В паре шагов от них стоял Наруто Узумаки.
– Вы себя плохо вели… – осуждающе покачал он головой, – и с факультета Героев снимается…
И тут Шин не выдержал.
– Но ведь нападение было на перемене, а не на уроке! То есть вы не имеете права снимать с нас баллы, – попытался сыграть в логику и юриспруденцию староста факультета.
– При чём тут это? – пожал плечами Узумаки. – Нападайте, когда хотите. Вы прогуляли мой урок. За это с вас снимается десять баллов.
«Ксо! Мы были в гендзюцу весь урок!», – дошло до учеников. Раздались сдавленные «Ксо!». Уже вслух.
И обозрев удручённые лица учащихся Узумаки добавил:
– С каждого!
И к шипению «Ксо!», доносящемуся от учеников, добавилось еще и «Даттебаё!».
Конец вида со стороны
Наруто Узумаки
Для меня наличие врагов, изо всех сил пытающих меня прикончить, это как манна небесная. Если бы не семеро героев, то вовсю бы работала моя отрицательная сторона моей альтернативной талантливости. И я бы засыпал на каждом шаге. Всё-таки это какая-никакая, а школа. Хоть и странная, но школа.