И благодаря постоянной смертельной угрозе, я прогрессирую так, как не мог мечтать в Академии шиноби. Только за сегодняшнее утро… три покушения на убийство! Дайте десять! …мой навык взгляда в спину дорос до такого уровня, что уже позволяет определить откуда будет нанесена атака – сверху, снизу или с боков. Именно поэтому опытные шиноби держат цель краем глаза, и не поддаются жажде крови. Ведь может так статься, что у цели, скажем так, навыки заточены именно на противодействие поиску и давлению жаждой убийства. Как, например, у меня.
И всё же, когда до них уже дойдёт? А то я им всё намекаю и намекаю… А они всё тормозят и тормозят… Ладно, попробуем ещё раз.
Вид со стороны
Семеро учеников факультета Героев занимались самостоятельными тренировками. Свистели кунаи, сенбоны и сюрикены, летя в цель и с деревянным стуком вонзались в столбы с нарисованными на ним мишенями.
Конец вида со стороны
Наруто
У ребят явный творческий кризис. Надо их как-то подтолкнуть… Но, вот, как? О! Придумал!
Вид со стороны
– А зачем вы так упорно тренируетесь в том, к чему у вас нет ни малейших способностей? – раздался вдруг откуда-то со спины голос Абсолютного Зла.
После череды провалов с, казалось бы, идеальными ловушками, Наруто Узумаки семью голосами из семи был переименован из Зла – в Абсолютное Зло.
[Вжих!] [Вжих!] [Вжих!] [Вжих!] [Вжих!] [Вжих!] [Вжих!]
Свистнули в воздухе семь разнообразных метательных снарядов, летящих в Наруто, но… увы, все они были пойманы. Притом не руками, а семью прядями его волос, удлинившимся на десяток шагов.
– Неправда! Есть у нас способности… – запальчиво выкрикнул Шин.
[Дзинь-дзилинь!]
Зазвенело по полу небрежно брошенное Наруто ранее пойманное им метательное железо.
Шин осёкся. Говорить после такой демонстрации, что у них есть способности к метанию предметов цель, язык не поворачивался.
– Или вы хотели сломать те брёвна? – задумчиво наморщил лоб монстр в оранжевом комбинезоне, – Ну, так это не так делается!
Все пряди в шевелюре Узумаки соединились вместе, образовав одну гигантскую руку, которая вытянувшись на десяток метров ухватила в гигантском кулаке бревно-мишень. А цель между прочем, была полутораметровой толщины толстым бревном.
[Взрыв!]
Из верха сжатого «кулака», как конфетти из хлопушки полетели стружки. А затем, когда Узумаки вернул в норму свою шевелюру, то всем стало видно, что на месте бревна лежит груда мелких щепок.
Повисло неловкое молчание.
Конец вида со стороны
Наруто
Опять перестарался. За годы землекопных работ я неплохо научился дробить встречающиеся на моём пути гранитные глыбы. А на дереве я этот свой приём контроля чакры… у него даже нет присвоенного Системой названия, настолько он элементарен и базов… не применял.
Ладно, проехали… А теперь подсказка.
Вид со стороны
– Вы могли бы растворить эти брёвна кислотными плевками, разбить в щепки ударами щупалец, или к примеру, сжечь в иллюзорном чёрном пламени… – объяснял учитель Узумаки. А затем остановился и хлопнул себя по лбу, – Ах, да! Вы же на самых начальных этапах Конденсации Ци. А чтобы делать что-то перечисленного мною надо быть в конце стадии Возведения Основания, а то и начале кристаллизации Ядра. А с тем темпом, что вы взяли, вам и всей жизни не хватит… Даже для того, чтобы хоть отдалённо подобраться к пробуждению демонической родословной…
И махнув рукой на застывших учеников, их учитель отправился дальше по своим делам.
Конец вида со стороны
Некотрое время спустя
Цзинь
Из-за плеча Шин высунулась рука Цзиня и кинула в кастрюлю Шина чёрного таракана. Шин рефлекторно выдал локтём под дых стоящего сзади, но… его локоть пронзил лишь пустоту. Короткий взгляд в сторону показал, что Цзинь стоит в пяти метрах от него возле своей плиты. И смотрит на него, как на таракана. А ту ещё ко всему прочему, к ним, почуяв что-то неладное, двинулся учитель Обжора.
И зная стандартную реакцию учителя: «Ешьте ваши… [Брезгливо зажатый пальцами нос!] или получите отрицательные баллы!», Шин не стал медлить. Толчок локтём, и кастрюля с безнадёжно испорченным содержимым упала на пол.
– Я уберу, сенсей! – крикнул Шин.
– Минус балл факультету героев, – зажав нос, сказал Обжора.
Шин облегчённо выдохнул. Это было ещё по-божески. Снятием баллов Обжора-сенсей не увлекался. Можно даже сказать, практически никогда этого не делал. А если и с какого-то факультета и снимались баллы, то после того, как ученик, оценив, аппетитность своего творения, решал, что его желудок ему дороже, и сам просил снять баллы, лишь бы не дегустировать то, что у него получилось.
Некоторое время спустя
– Ай! [Цензура!] [Цензура!] [Цензура!] – выразился Аки, присев обратно на своё место после ответа, и ощутив, что присел он на канцелярскую кнопку.
– Аки-кун, ты не на уроке литературы, – мягко попенял тому Плакса-сенсей.
Баллы с учеников он не снимал, замечания делал только в мягкой форме, и даже если ученик за весь урок не смог выполнить ни одного задания сенсея, тот не огорчался и лишь назначал тому дополнительные занятия, где они разучивали простенькие сценки, осваивая азы актёрского мастерства.
Аки же промолчал о причинах своего вскрика. Межфакультетское соревнования давно перешло границы джентельменского соперничества. И кнопки на стул соперников не считались в нём чем-то аморальным обеими сторонам. Так что учителей в их маленькую войну не втягивали, и никто жалоб деканам, и тем более директору, не подавал.
На холодный прищур Аки, Цзинь с ехидной миной на лице продемонстрировал тому ещё одну канцелярскую кнопку. А затем сжал её в руке. А когда разжал, то никакой кнопки там не было.
Некоторое время спустя
– Не передать словами всё восхищение, охватившее меня при прочтении твое эссе, Кен-кун! Тысяча баллов факультету Героев! – сказал Матерщинник-сенсей.
И Кио ощутил, как глупая улыбка сама собой расплывается на его лице. ТЫСЯЧА БАЛЛОВ! Да с такой биджевой кучей баллов их факультет вылезал из огромной задницы, в которой они находились, и даже оказывался в плюсе. В немалом плюсе. И мог, по примеру «ооцуцук», прикупить себе немало различных прикольных штук. Наконец-то заняться культивацией. А не топтаться на месте.
А затем ему выписали щелбан по лбу, и… Кен проснулся. Пробуждение было нерадостным.
– [Цензура!] [Цензура!] [Цензура!] [Цензура!] [Цензура!] [Цензура!] [Цензура!] [Цензура!] [Цензура!] [Цензура!] [Цензура!] [Цензура!]
Это Матерщинник-сенсей «радовал» Кио, сообщая ему, что его домашнее задание вызывает лишь стыд за такого стеснительного паренька, который толком не может выругаться в тексте. И его предел – это лишь не к месту вставленные «Ксо!». Так что домашнему заданию – незачёт. А листочки с нецензурной переделкой древнего сказания переделать, и принести на следующий урок.
– Но вы же похвалили меня… – ещё не отойдя от сна, заторможено выдал Кио.
– [Цензура!] [Цензура!] [Цензура!] [Цензура!] [Цензура!] [Цензура!] [Цензура!] [Цензура!] [Цензура!] [Цензура!] [Цензура!] [Цензура!]
Это Матерщинник-сенсей поздравил Кио с приятным сном. И посоветовал тому научиться отличать реальность от выдумок. А то иначе им успех не светит.
Последнего пожелания Кио не понял, а вот то, что Цзинь задыхаясь от сдавленного хохота уже почти сполз под парту, он заметил. И то, что он бормочет «Тысяча баллов!» он тоже различил. И то, что про тысячу баллов, полученные во сне, он никому не говорил, пареньку хватило ума сообразить.
Некоторое время спустя
– А мне этот биджев Цзинь залил черниками свиток. Клянусь я был настороже, а он был с десяти шагах от меня…
– А мне на миг показалось, что… неважно… короче, смотрю я по сторонам, а этот Цзинь на меня так и пялится… и хихикает…