Его кинуло в краску.
— Сто два процента, — выдавил он.
— Это что? Признание?
— Это твое соотношение между талией и задом.
— Фу, как грубо!
— Объем бедер более чем в два раза шире объема талии. У маленьких девочек такого не бывает. У тебя тело сформировавшейся женщины.
Тянка надулась.
— Еще чего! Если ты вдруг забыл, я вообще не человек. У меня может и нужных тебе отверстий нет.
— Вполне возможно. Ты ведь инструмент.
Тянка засопела.
— Какой же ты гад, хозяин!
Она сорвала с таксофона массивную серую трубку.
— Проспект Бенкендорфа, — подсказал он адрес. — Пересечение с Юсуповской улицей.
Она быстро набрала на телефонном диске сперва код нужной городской будки. Потом код перемещения.
Ничего не произошло. Даже ветер не дунул.
— Ну? Чего застрял? Вылезай давай.
Родион выбрался наружу.
Телефонная будка стояла у проходной давно заброшенного завода. Ржавые ворота были заколочены почерневшими деревянными брусьями. Слева и справа тянулся бетонный забор, за которым высились остатки строений.
— Ты перепутала адреса, — сказал Родион. — Тут какая-то промзона.
— Ничего я не перепутала, — буркнула тянка. — Ты совсем дурак в свою квартиру лезть? Она же засвеченная. Там тебя точно примут тепленького.
— А здесь мы что делаем?
— А здесь свалка, на которую твоя мамаша ходит за трофеями.
Она решительно двинулась вперед по раздолбанной дороге.
Родион шел следом, стараясь не обращать внимание на обтянутую клетчатой юбкой покачивающуюся задницу.
Свалка раскрылась перед ними внезапно за поворотом. Гигантское пространство, покрытое мусорными холмами и грязными долинами. Дым многочисленных костров и горящей рухляди стелился сизым маревом, превращая дальние горы мусора и нависающие над ними башенные краны в призрачные силуэты. Казалось, будто свалка тянется до горизонта.
То здесь, то там бродили сутулые сумрачные фигуры местных завсегдатаев.
— Как мы ее здесь найдем? — спросил Родион.
— Просто. Мы ее уже нашли. Вон она.
Тянка показала рукой на одну из фигур. С виду фигура ничем не отличалась от других.
— Уверена?
— Хозяин, у меня бинокулярное зрение с двадцатикратным увеличением. Я заштопанную дырку на ее штанах вижу.
Они спустились вниз. Прошли мимо бабки в рваном тулупе. Бабка тягала коляску, заполненную ржавыми деталями. Завидев их, она злобно что-то пробормотала и плюнула вслед.
Трое грязных мужиков с всклокоченными волосами грелись у горящей бочки и проводили их тяжелыми взглядами. Родион вдруг подумал, что тянка с ее формами и обтягивающей одеждой выглядит излишне вызывающе.
— Надела бы что-нибудь другое, — тихо сказал он. — Ни к чему лишнее внимание.
Тянка всплеснула руками.
— О, боже. Хозяину не нравится, как я одеваюсь. Могу совсем раздеться. Хочешь?
Она потянула с плеч бретельки.
— Нет! Стой!
— Сам же меня так одел, когда аватарку стряпал. А теперь морду кривишь? Ты же аутист. Должен плевать на условности.
— Я не аутист! А эти условности могут помешать делу. Посмотри назад.
Следом за ними, метрах в ста, медленно брели с дюжину угрюмых бомжей. Еще несколько вынырнули из-за мусорных куч и присоединились к собирающейся толпе.
— А, эти, — легкомысленно отмахнулась тянка. — Они просто хотят меня трахнуть. Но ты же им не позволишь?
Она прижалась грудью к его руке.
Позади послышалось недовольное бурчание.
— Вот и твоя маменька, — тянка показала вперед.
Мамаша рылась в вонючей куче рваного тряпья. Рядом стояла тележка, наполовину набитая ветошью.
— Хорошо, что пришел, — мамаша подняла голову и даже не удивилась. — Теперь в два раза больше увезем. Лезь сюда.
— Я по делу, — сказал Родион.
— А это кто? — мамаша смерила пустым взглядом тянку. — Твоя подружка? Симпатичная. Только ты зря ее сюда привел. Здесь такие пропадают.
— Помнишь мигающий красный огонек, который для меня принесла?
— Помню, — мамаша расплылась в улыбке. — Красивый.
— А кто тебе его дал, помнишь?
— Помню. Хороший человек.
— Где это было? Описать его можешь?
— Так здесь и было. А описывать зачем? Он тут один хороший. Других и нет.
Толпа бомжей приблизилась и встала за их спинами полукругом.
-Смотри, Ефрем, — сказала мамаша одному из них. — Мой сын. А это его подружка. Красивая.
Старый седобородый Ефрем в рваном замызганном пиджачке молча кивнул.
Бомжи стояли тихо и неподвижно, не спуская глаз с тянки.
— Сын хорошего человека ищет, — сказала мамаша. — Не видел его?
— Нет, Петровна. Не видел. Нам твой сын без надобности. Пусть уходит. А вот девочку мы забираем.
— Я ему уже сказала. Не зря, сказала, подружку привел. Молодец. Давно таких красивых торговцам не сдавали. Может отстанут от нас на недельку.