— Может и отстанут. — Ефрем шагнул вперед и схватил тянку за запястье. — Пойдем, девочка. Я уже позвонил, вызвал. За тобой скоро приедут.
Тянка взвизгнула и спряталась за спину Родиона.
— Грабли прибери, пердун старый!
— Ты пойдешь по-хорошему или по-плохому. Но все равно пойдешь.
Бомжи заворчали и тронулись вперед.
— Ой! — вдруг вскрикнула мамаша. — Так вот же он, хороший!
За спинами бомжей мелькнула скособоченная фигура с лысой головой и вытаращенными от страха глазами.
— Хороший человек! Тебя мой сын ищет!
Физиономию хорошего человека перекосило. Он сгорбился еще больше и нырнул в проход между мусорными кучами.
— Живо за ним! — завопила тянка. — Уйдет!
Родион кинулся к проходу, расталкивая кулаками встречных бомжей.
Сзади завизжала тянка. Бомжи набросились на нее, хватая за руки и за ноги.
— Отошли все!!! Сдохнете!
Бомжи подняли ее в воздух. Кто-то достал веревку.
Родион полсекунды решал, что делать, то ли гнаться за хорошим, то ли помогать тянке.
Он бросился назад, вырубая грязных уродов ударами по черепушкам.
И в этот момент тянка...
Нельзя сказать, что она заорала или закричала.
Звук не был слышен. Но он был. Просто человеческое ухо его не воспринимало. Зато воспринимали все остальные органы.
Воздух вокруг тянки задрожал, будто от пламени.
Родион инстинктивно рухнул на землю и откатился в сторону.
Головы всех ближайших к тянке бомжей лопнули, разбрасывая вокруг кровавые ошметки.
У всех, кто был чуть дальше, из ушей и глаз брызнула кровь.
Те, кто еще мог стоять на ногах, завопили и бросились врассыпную.
Тянка подскочила к Родиону и пнула его ногой под ребро.
— Хозяин! Чего разлегся? Уйдет же!
Глава 4
Хороший лысый человек, хоть и выглядел кособоким инвалидом, но вперед несся как сайгак по степи, перепрыгивая через языки осыпавшегося с гор мусора и трупики мониторов и телевизоров.
Тянка пыталась обскакать его сбоку, не забывая командовать загонной охотой («Справа обходи! Справа! Зажимай в угол!»), но хороший всякий раз умудрялся улизнуть из ловушки.
Наконец, ей удалось ловким маневром заставить его свернуть в узкий проход, который вскоре закончился тупиком.
Хороший человек прижался спиной к бетонным плитам, зыркая безумными глазами.
— Я все равно ничего не скажу! — бормотнул он. — Хоть пытайте!
Родион сграбастал его за грудки и несколько раз приложил затылком о плиту.
— Кто дал тебе маяк?! Кто указал на мою мать?!
— Отпустите меня. Я — хороший.
Глаза хорошего закатились, и он обмяк.
Родион встряхнул его еще пару раз и отпустил.
Хороший сполз на землю.
— Бесполезно, — уныло сказала тянка. — Только зря бежали.
Родион повернулся к ней.
— Почему?
— А ты не видишь? У него все руки в интенсивке. Маяк он сам смастерил. Знаешь, что это значит? Он тоже попаданец. Просто опустившийся. Попал хрен знает когда в тушку нищего. Возможностей для коррекции никаких. Удовольствий тоже. Ну и... Сначала спился. Потом скурился. Затем сторчался.
Она устало села на землю и прислонилась к стене, раздвинув и согнув в коленках ноги.
Юбка задралась, и Родион отвел глаза.
— Кгхм... Извини, но ты без трусов.
— Да? — она задрала подол еще выше и глянула на промежность. — Черт. И правда. Так ты же сам в этом виноват! Принтер печатал по твоей аватарке. Какого хрена трусы не нарисовал?
Родион хотел было сказать, что художники не рисуют трусы, если сверху предполагается юбка, но решил, что это будет слишком похоже на оправдывание. А он ненавидел оправдываться.
— Смотри-ка, и отверстие есть, — доложила тянка, запустив пальцы в собственную анатомию. — Ага, и второе тоже.
Родион сделал вид, что рассматривает стену.
— Даже если он попаданец, — попытался он перевести разговор в другое русло, — и мастерил маяк самостоятельно, кто-то его должен был научить.
— Это да, — согласилась тянка, вставая. — Эй! Хороший! Колись, кто тебя... А ну, стоять!
Хороший лихорадочно отползал в сторону и был уже рядом с черным проемом меж двух рухнувших балок.
Тянка бросилась к нему.
Хороший обернулся и ощерил гнилые зубы.
— Лохи!
И юркнул было в темноту. Но не успел.
Откуда-то сверху донесся щелчок.
Арбалетный болт прошил ногу хорошего, и тот рухнул на землю, завывая.
С нагромождения перекрытий спрыгнули трое в камуфлированных накидках с капюшонами.
Один из них наставил на тянку автомат.
Второй — на Родиона арбалет
Третий, самый мелкий и худой, стащил с головы капюшон.