Князь стоял над ним, завязывая штаны. Глаза сверкали в прорезях шлема.
— Этот? — спросил он глухим голосом.
— Этот, княже, — пролепетал Тошнило. — Пялился на тебя с княгиней, как умалишенный.
Князь протянул назад руку, и кто-то подал ему обнаженный меч.
— Что, раб? Понравилась моя княгиня? — Он острием меча приподнял Родиону подбородок. — Хочешь ее? Можешь получить на ночь, если выполнишь одно поручение.
Князь ухватился за навершие шлема и стащил его с головы.
Родион очень постарался не подать вида.
Темными колючими глазами на него смотрел старик с изборожденным морщинами темным лицом. Тот самый, фото которого показывал поручик на смартфоне.
Родион потянул паузу.
— Что надо делать? — спросил он. И добавил: — Княже.
***
Настя собирала с пола свои разбросанные тряпки, прижимая их к грудям и размазывая слезы с белилами и румянами по треугольному личику.
Родион поднял ожерелье и серьги, невзначай заценив ее круглый, пышный зад, когда она снова наклонилась.
Тронул за плечо.
— Возьми.
Настя отшатнулась, будто увидела гигантского паука.
— Не трогай меня!
— Извини.
Тянка оттащила Родиона подальше.
— Для нее теперь любой членоносец — враг № 1. Так что не приближайся. Князь ее за эти два дня уже пять раз изнасиловал. Но чтоб перед дружиной... Такое впервые. Видно, надоела. Решил им подарить. Слуги говорят, с предыдущей так же было. Отдал дружине, они ее по кругу пустили, а потом за пару дней до смерти затрахали и в лесу закопали.
— Княгиню? — недоверчиво спросил Родион. — Я в истории не бум-бум, но тут же вроде династические браки, родственники жены и все такое. Войны не боится?
— Этот старый хрыч? Он же попаданец. Любую войну в свою пользу скорректирует.
— Уровень?
— Не ниже третьего. Тут в дневном переходе городок был. Поменьше этого, но рос быстро. Торговцев переманивал. Так он его вчера просто стер, словно его и не было. Там сейчас чистое поле и никто кроме нас про городок не помнит.
— Как стер?
— Это ты у нашей княгини спроси, когда отойдет. Я в их попаданческих методах до сих пор не разбираюсь. Может у него волшебная палочка есть. Или карманный пожиратель времени.
— У тебя в памяти тонны попаданческой макулатуры. Покопайся, там наверняка все описано.
— Да в том-то дело, что копалась. Нет там ничего. Самый популярный метод — устранить ключевую фигуру. Или сварганить в бронзовом веке пулемет из говна и палок. Не вдаваясь в производственные подробности. Или просто избегать ошибок, известных из школьного учебника истории. Любые отличия от реальности объясняются парой фраз. Или вообще не объясняются. И тут тоже самое. Хочешь пример? — Тянка подошла к лежащему на столе блюду с кусками мяса и овощами и подцепила ложкой мелкую картофелину.
— Знаешь, что это такое?
— Картошка.
— Точно. А откуда? Картошка здесь появилась при Петре Первом, да и то в качестве декоративного растения.
— И откуда?
— Да ниоткуда. Из воздуха. В Бремен приехал таинственный торговец и продал клубни с инструкцией, как выращивать. Просто какому-то попаданцу понадобилась картошка в средневековье.
— Зачем?
— Второй хлеб. Больше еды. Больше населения. Больше армии. Раньше колонизация. То есть он понимает, что без лишней еды ничего не получится, но саму еду варганит из воздуха. Картошка могла появится в средневековье. Но для этого надо было править историю викингов и пускать экспедицию Лейфа Эриикссона не до Винланда, а как минимум до будущей Флориды. А еще придумывать способы хранения, чтобы клубни на драккаре не сгнили. А еще устраивать в команду фанатика-агронома, который вместо битв и Валгаллы будет думать о землепашестве. И обеспечивать еще десятка два условий, каждое из которых будет тянуть еще десятки.
Родион не выдержал и зевнул.
— Точно, — сказала тянка. — Скука смертная. Если все это в книжках описывать, никто читать не будет. Поэтому таинственный торговец и клубни с инструкцией. И коррекция истории, за которой ничего нет. Пустота. Хаос. И все это разрастается с каждой коррекцией. Чем больше думаю... — тянка вздохнула и перешла на шепот. — Короче, прав был полковник. Не знаю, на кого он работает, но их всех делить на ноль надо. Всех. Даже...
Она оглянулась.
— Да ладно, — добродушно сказал Родион. — Ее-то за что?
— А ты не понимаешь? Корректор-демократ девятого уровня. Если ей волю дать, она тут такой демократии наворотит. О всенародном вече и тайном голосовании уже заикалась. Только не спрашивай, что плохого в средневековой демократии. Столкнешься, сам поймешь, мало не покажется. Думаю, что...