Старуха прошла к клеткам, мельком обожгла пустым взглядом Родиона, девчонку и уставилась на сжавшегося пацана.
— Хотела его на завтра оставить, но раз дорогие гости не наелись...
Она запустила длинную лапу между прутьями и ухватила пацана за ногу. Тот пронзительно завопил.
— Спасибо, Хозяйка, — поклонился молодой. — Но мы сыты.
— Да? Это хорошо. Тогда оставлю его себе. Старая стала. Трудно за поросятками по лесу бегать. А вы, дружина, подарками редко балуете.
— В следующий раз обязательно привезем.
Старуха разжала пальцы, и пацан тут же уполз подальше.
— Говорите, зачем пожаловали.
— Князь тебе толмача прислал, — молодой кивнул на Родиона. — Просит глянуть на него повнимательнее. Может чего интересное увидишь.
— Что может быть интересного в толмаче? — буркнула старуха, подковыляла к печке и вынула из щели какой-то плоский предмет, завернутый в платок.
— Вот она, — прошептала девчонка. — Черная тарелка.
Старуха развернула платок и достала планшет. Неуклюже ткнула пальцами по экрану и навела тыльную сторону на Родиона. Из фотоблока выскочил красный сканирующий луч, прополз по потолку, клетке, замер на лице.
Старуха долго смотрела на экран. Потом опустила планшет и задумчиво поскребла подбородок.
— Ну? — нетерпеливо сказал пузатый. — Что черный глаз показывает?
— Э, служивые, что глаз показывает, язык не опишет. Сами должны увидеть и князю рассказать. Идите сюда. Покажу.
Пузатый и молодой переглянулись.
— Ты, бабушка, глаз на стол положи, — сказал молодой. — Мы и посмотрим.
Старуха загоготала ухающим басом.
— Ладно, я не гордая, сама подойду.
Она, кряхтя и стеная, вернулась к столу и резко взмахнула рукой.
Длинные когти описали в воздухе полукруг и моментально вспороли обоим дружинникам шеи.
Кровь хлынула двумя фонтанами. Пузатый попытался зажать рану на горле, но не выдержал и повалился первым. Молодой стоял, хватая ртом воздух, пока старуха не пнула его ногой.
Родион смотрел, ожидая, что будет дальше.
Старуха перешагнула через трупы, подковыляла обратно к клеткам, глазея в планшет.
— Так. Значит, у нас тут Родион Александрович. По фамилии Иванов. Курьер «Яндекса», тролль «Лит-Йестудея» и киллер надзорного департамента по кличке Буратино. И князь об этом разумеется не знает. Прекрасно. За такие новости он поросяток сто пришлет. Киллер в наших краях птица редкая.
— За что ты этих? — Родион кивнул на трупы.
Бабка отмахнулась.
— Не бери в голову, Иванов. Он их не просто так с тобой прислал. Если насчет тебя у него были подозрения, то по их поводу была уверенность. Пузатый по амбарам крысятничал. А этот со степняками якшался. Информацию сливал. Князь сор из избы выносить не любит. Предпочитает его мне посылать. — Она присела рядом с клеткой на корточки. — Так что с тобой делать, Иванов? Для еды ты стар. Для князя не опасен. Рангом не вышел. Леснякам отдать? Пусть над горожанином покуражатся?
Пацан в соседней клетке вдруг повалился на пол и заныл, дрыгая ногами.
— Ой, больно!
Старуха хмуро глянула на него.
— Это еще что такое?
— Животик у него с утра болит, — объяснила девчонка. — Все сильнее и сильнее. Ягод обожрался.
— А ты сама почему в исподнем? — сощурилась на нее старуха, увидев, что на девчонке нет ничего, кроме тряпки, обмотанной вокруг бедер. — Соблазнить хочешь? Я не собака, на кости не бросаюсь.
— Жарко, бабушка.
Пацан завопил еще громче.
— Так и придется им сегодня заняться, — проворчала старуха. — Идем, малец. Я знаю кардинальное средство против животика.
Она снова протянула лапу сквозь прутья, но пацан, не прекращая орать, откатился в дальний угол.
— Чертов мелкий спиногрыз. Девка! Успокой его!
— Как?!
— Голову сверни. Иначе я вас обоих сейчас выпотрошу!
— У меня силенок не хватит!
— Ах ты, доска тощая. Мало каши ела? Ни жира, ни мяса. А ну с дороги!
Девчонка отскочила от выхода и прижалась спиной к стене.
Старуха согнулась в три погибели и дернула засов на клетке.
Засов лязгнул, пошел криво и тут же застрял.
— Вы чего натворили, доходяги? — старуха потрясла решеткой. — Вылезти хотели?
Она просунула нос сквозь прутья, пытаясь рассмотреть проблему. — А, вот в чем дело!
Между засовом и полозьями торчал плоский камень.
Старуха протянула внутрь обе руки.
Родион и девчонка тут же схватили замаскированную пылью и мусором веревку, которую связали из лоскутов девчачьей холщовой рубахи, и рванули с обеих концов.
Ослабленную с одной стороны решетку перекосило, намертво зажав старухе нос и руки.
От звериного рёва задрожали стены.
— А ну пустили, твари!