— Как только, так сразу, карга старая.
Родион закинул свой конец веревки за прутья и затянул.
— Ты будешь умирать медленно, Иванов!
— Обязательно.
Он вышиб ногой заранее поврежденную дверь своей клетки и вылез наружу.
Топор он заприметил уже давно. Внушительных размеров, на длинном топорище, с широким полукруглым лезвием для рубки костей и мяса.
Старуха остервенело дергалась, пытаясь выбраться. Клетка трещала. Девчонка упиралась ногами в прутья, удерживая веревку из последних сил.
Родион схватил топор и бросился обратно.
Старуха орала благим матом, стоя у клетки на карачках. Часть прутьев уже выскочила из пазов. Остальные держались на честном слове.
Родион никогда не рубил головы, особенно двухметровым жилистым чудищам, и был готов повозиться. Поэтому сильно удивился, когда лезвие отсекло уродливую старушечью башку с первого же удара.
Сталь прошла как по маслу.
Из обрубка хлынула вонючая черная жижа. Тело повалилась на бок. Следом покатилась голова.
Девчонка всхлипнула и в изнеможении выпустила веревку.
— О-о! — пронзительно завопил пацан. — Мы великие герои! Истребители чудовищ!
Родион поднял лежащий на полу планшет.
На экране до сих пор были результаты сканирования с его фотографией на переднем плане.
— Давайте искать сокровища! — воодушевился пацан. — У бабки наверняка много золота.
— Никакого золота, мелкий обормот! — отрезала девчонка. — Надо отсюда бежать как можно скорее. Вдруг бабкины друзья в гости заявятся?
— Какие еще друзья? — нахмурился Родион, пряча планшет в сумку.
— Известно какие. Разбойники местные. Дохлый, Горыня и Баюн. Если нас здесь увидят, мало не покажется.
Родион усмехнулся, оценив причудливую изменчивость народного фольклора.
— Берите одного коня, — сказал он детям, когда они спустились вниз. — Серого. Он поспокойнее. Справитесь?
— Конечно, — девчонка закинула пацана в седло, подошла к Родиону и низко поклонилась. — Спасибо. Мне нечем тебе заплатить.
— Мне ничего не надо, — Родион привязал вороного к луке своего коня и запрыгнул в седло.
Девчонка взяла гнедого под уздцы.
— Хочешь отблагодарю по-женски?
— Подрасти сперва, — усмехнулся Родион.
— Тогда через год приезжай. Ты не смотри, что я сейчас тощая. Знаешь, какие у моей мамки сиськи? Во! У меня скоро такие же будут.
— Не сомневаюсь.
Он похлопал коня по боку, и тот послушно тронулся вперед.
Что-то свербило в мозгах, мешая расслабиться.
Слишком просто всё прошло.
Слишком просто.
***
Снова тьма. Холод. Ад. И светящиеся в темноте очки воображаемого друга.
— Они клюнули, — сказал Мыкола, почесывая шею. Кожа до сих пор горела от лезвия топора. — Планшет у москаля. И он повез его князю.
— Прекрасно, — ощерился Ганнибал Чикатило. — Но ты уверен, что он его себе не оставит?
— Процентов на девяносто. Он же киллер. А киллеры обычно соблюдают договоренности.
— Надеюсь, что так. Пока отдыхай. Скоро обратно.
— Что?! Опять в эту мокшанскую старуху?!
— Нет. Старуха отработала свое. В принцессу.
— Ну уж нет! Старуха ладно, на нее никто не зарится. А принцессу наверняка трахать будут. А я не хочу, чтобы меня трахали!
— Расслабься. Во-первых, это не простая принцесса. А во-вторых, что за кацапские скрепные условности?! Где твое европейское самосознание? Ну, раздвинешь ноги пару раз. От тебя не убудет.
***
Поручик встретил его на опушке леса, близ развалин сгоревшей часовни, которые прикрывали место от любопытных глаз.
Родион передал ему планшет.
— Это он?
— Он самый, — поручик, не слезая с коня, принялся лихорадочно перелистывать страницы. — Гляжу, ты пытался его использовать?
— Пару раз, — нехотя признал Родион.
— И как успехи?
— Никак.
Программа по изменению действительности называлась «Трисмегист». Родион еле нашел ее в лабиринте папок и хотел было сделать что-нибудь простое, убрать с дороги рухнувшее дерево или проложить дорогу через бурелом. Но ничего не получилось. Софт не отвечал на команды.
— Это потому что ты не корректор, — сказал поручик. — «Трисмегист» работает только с теми, у кого есть навык. Причем его возможности зависят от уровня. У старухи был шестой уровень. Она могла создавать мебель, оружие, кое-какие механизмы. У князя с его вторым уровнем, возможно, получится что-нибудь более серьезное.
— А вы?
— У меня восьмой. Даже пробовать бесполезно.
Поручик навел планшет на развалины часовни.