Их много.
Их тысячи.
Они колышутся, как водоросли на дне.
У них провалы вместо лиц, чернее окружающей тьмы.
Родион видел их меньше секунды, но этого хватило, чтобы из глубин подсознания всплыл дикий ужас, словно проснувшаяся память предков вдруг затопила голову и завопила в истерике «беги, беги!»
Родион кинулся к тайнику, сорвал наощупь кусок обоев, обнажив вмонтированный в стену сейф. Выхватил «глок», сразу вспомнив, что с последнего заказа осталась одна обойма.
Молния вспыхнула снова
Они приближаются.
Руки тех, кто впереди, тянутся к нему, извиваясь как щупальца.
Это напоминало сон.
Призрачное свечение затопило все вокруг.
Родион поднял пистолет.
Звуки выстрелов тонули, будто в воде. Пули пробивали черные головы с кляксами мертвых глаз. Силуэты вздрагивали, на мгновение замирали и снова двигались вперед. Похожие на клубящийся водоворот раны затягивались в считанные секунды.
Существа были уже совсем близко, когда «глок» впустую щелкнул и зафиксировал затвор.
Родион отступил к двери, лихорадочно соображая, что делать. Во втором тайнике были гранаты и пара штурмовых винтовок, но вряд ли они помогут.
Под ногой что-то хрустнуло, и мрак за стеной вдруг подернулся рябью.
Родион глянул вниз.
На полу лежал оброненный в суматохе маяк с треснутым текстолитом. Красный огонек продолжал мигать.
Подчиняясь смутной догадке, Родион с силой опустил на него каблук. Маяк рассыпался в мелкие осколки.
По комнате пронесся ветер, сбрасывая со стола бумаги.
Вспыхнула люстра.
Вместо тьмы с извивающимися силуэтами снова была стена, окно, проспект и строящиеся новостройки. Закат догорал. Гудели стоящие в пробке машины.
Морок исчез, будто его и не было.
От дверей послышались жидкие аплодисменты.
— Браво, Родион Александрович. Хорошо стреляете. Хоть и бесполезно.
Родион отпрыгнул с линии огня, готовый крушить головы ногами и руками.
В дверях стоял хорошо одетый джентльмен в кашемировом пальто и классической шляпе, мода на которую прошла, когда папа Родиона ходил в ясли. Горбоносое лицо с жесткими, как рентген, светлыми глазами напоминало какого-то актера из мафиозных фильмов.
За спиной джентльмена толпились мордовороты. У мордоворотов были черные очки, черные костюмы и белые спиральки за ушами.
— Вы еще кто такой?! — негостеприимно выплюнул Родион, отметив про себя, что джентльмен загораживает проход ко второму тайнику.
Тот хищно улыбнулся.
— Я ваш старый добрый знакомый. Мы уже давно и плодотворно работаем вместе.
— Не припоминаю.
— Ну как же. Мы с вами только что беседовали. Я — «МатрицаТебяИмеет».
— Лжете. Матрица — косоглазый наркот. Я его видел.
— Косоглазый наркот — мой местный аватар. Ширма. При нашей с вами работе, дорогой Родион Александрович, некоторая доля конспирации — необходима.
— Какой еще работе? Я вас не понимаю.
— Важной. Полезной для общества. Я вам напомню, чтобы сомнений не осталось. — Кашемировый джентльмен достал планшет и запорхал пальцами. — Первый заказ был год назад. Товарищ председателя Священного Синода. Вы его сработали в сауне, где этот поборник нравственности резвился с тремя молоденькими девчушками. Сработали чисто. Девчушки до утра даже не заметили, что в соседнем бассейне пузатый труп плавает. — Он перевернул страницу. — Вторым был генерал-губернатор Ревеля. Эсто-онец по происхождению. Мечтал восстановить Эсто-онскую республику в границах 1939 года. Вы эти пустые грёзы пресекли. Правда, грязно, шумно, с фейерверками на главной площади. Зато доходчиво для других таких же мечтателей. Затем... Затем я вас отправил к... назовем их вновь присоединенными юго-западными россиянами. Раз слова на буквы «х» и «у» запрещены Постановлением Госсовета. Там вы...
— Хватит.
Кашемировый развел руками и слегка поклонился.
— Как будет угодно. И тэ дэ и тэ пэ, всего полторы дюжины заказов, исполненных на высоком или минимум удовлетворительном профессиональном уровне.
— Что вы здесь делаете? — спросил Родион, пропустив мимо ушей слово «удовлетворительный».
— Как что? Вас спасаю. Но, вижу, вы сами справились. Точнее, вам повезло. А вместе с вами и всей нашей богоспасаемой Россиюшке. Кто знает, кто эту коррекцию затеял и чего он добивался.
Последние слова кашемировый пробормотал едва слышно.
— Пройти позволите?
Не дожидаясь разрешения, он шагнул в комнату и присел рядом с раздавленным маяком.
— Нда, как я и думал. Портальный маяк начального уровня. Примитивная хрупкая штуковина. Можно раздавить пальцами.
— Портальный?
— Ну, да. Открывает ворота. Начальный уровень открывает маленькие ворота. Средний — средние. Старший — большие.