Пожиратели накинулись на него точно голодные звери и в одно мгновение разорвали на куски.
Наложница пронзительно завизжала, когда на нее попали кровавые ошметки. Князь тут же вдавил ее лицом в подушку.
— Кричать будешь, когда я скажу.
Он деловито пристроился к ней сзади, коленом заставил раздвинуть ноги и вернулся к прежнему занятию.
***
Ландшафт — обработанная земля.
Размер — пожалуй, начнем с малого.
Количество деревень — десятка хватит.
Количество городов — ноль. Любой город может стать конкурентом.
На экране планшета проступила полупрозрачная схема будущего откорректированного пространства. Вместо леса — желтые поля до горизонта. Вместо лесняков — послушные смерды.
Князь нажал на кнопку «Продолжить».
Экран вдруг стал красным.
Замигала надпись «Внимание! Сбой программы!»
Князь тихо выругался и попробовал вернуться на предыдущую страницу. Планшет не реагировал.
Надпись сменилась на «Сброс настроек».
Настройки посерели и стали недоступны.
— Толмача сюда! — прорычал князь. — Живо!
Стоящие позади дружинники переглянулись.
Бегунок размера территории сам собой вдруг пополз вправо, быстро накручивая цифры.
— Какого хрена...
Князь попробовал остановить бегунок. Бесполезно. Тот сам остановился на 5 миллионах квадратных километров.
Надпись сменилась на «Возврат к исходному состоянию».
Князь побледнел.
Он слишком хорошо помнил, что было в исходном состоянии.
Все вокруг заволокло черным дымом, в котором плавали огненные искры и хлопья пепла. Теперь только на экране планшета можно было наблюдать, что происходит в округе. Программа «Трисмегист» последовательно стирала все, что успели накорректировать попаданцы на доброй четверти континента.
Сперва исчез лес, сменившись знакомой картиной с мельницами, дорогами и столицей Великого Княжества Туронского. Потом равнина вздыбилась и вверх взмыли высоченные горы с пятнами аулов и одинокими сторожевыми башнями на вершинах. Горы вдруг осели и все вокруг затопило темное море, по которому медленно полз огромный корабль с десятью мачтами и красными бамбуковыми парусами. Море высохло и превратилось в пустыню с куполами караван-сарая, выглядывающими из-за барханов.
Картинки сменялись все быстрее, и вскоре слились в одно мельтешащее месиво.
Ослепительная вспышка ударила по глазам, разгоняя клубящийся дым.
Планшет треснул и развалился пополам.
Князь отпрянул.
Сквозь расползающееся темное марево уже проступал старый изначальный мир, и от его вида волосы зашевелились на затылке.
Везде, во все стороны на тысячи километров простиралась Великая Степь. Бескрайнее море высокой травы, пологих холмов, каменистых проплешин и сотен племен.
Черная масса покрывала степь почти до горизонта. Она медленно расползалась, протягивая щупальца вправо и влево, огибая холм с княжеской ставкой. Тысячи сгорбившихся всадников на коротконогих мохнатых лошадках, телеги с юртами и разобранными осадными орудиями. Вдалеке, там, где людская масса была плотнее всего, блистал гигантский золотой шатер, установленный на платформе, которую тянули десятки быков.
Память услужливо подсказала, что все это такое, как называется и что будет дальше.
— Уходим, — скомандовал князь оторопелой дружине. — Пока они не окружили город со всех сторон.
— Уже, — сказал чернявый дружинник, показав на еле видную цепь конников, огибающую их с фланга.
— Проклятье, — князь лихорадочно пытался сообразить, что делать.
Поставленные в ряд требушеты с громким хлопком взметнули вверх длинные балки-рычаги. Над головами проплыли огненные шары и обрушились на крепостные стены, выбивая бревна.
Монгольская армия Бату-хана медленно подползала к городу, занимая позиции.
***
— Прирезать и все дела, — прошипел кто-то сверху.
— Князю это не понравится.
Раздался сдавленный смешок.
— Князю сейчас не до толмача.
Родион приоткрыл глаза.
Он лежал в полутемном бревенчатом помещении, судя по стойкам с оружием и развешанным на распорках доспехах, принадлежащем страже.
Над ним нависали головы двух дружинников.
Еще трое торчали у дальней стены среди вороха тряпья. Родион не сразу понял, что там происходит. Только когда мелькнули задранные вверх и ритмично дергающиеся голые женские ноги, он не сдержался и вздрогнул.
— О! Глянь! Очнулся, — ощерил гнилые зубы один из дружинников. — Колись, толмач, где золото прячешь?