— Какое золото? — прохрипел Родион.
Второй прижал к его горлу лезвие кинжала.
— Не глупи. Все знают, что у тебя серебра и золота целая куча. Иначе бы полсотни гривен за рабыню не отваливал. Говори.
Холодная сталь надавила на кожу.
— Ладно, ладно! Скажу. Золото... — Родион пробормотал что-то нечленораздельное.
-Что? Повтори, непонятно.
Оба дружинника наклонились ближе.
Два стилета выскользнули из держателей в рукавах и одновременно вонзились обоим в головы.
Дружинники медленно сползли на пол.
Занятая княгиней троица ничего не заметила. Один трахал ее в рот, второй задрал на плечи ее ноги, третий стоял к Родиону спиной и ждал своей очереди.
Первому вспорол горло метательный нож.
Третьему Родион снес голову позаимствованным на стойке мечом.
Оставшийся дружинник отскочил к двери, натягивая штаны.
— Э, толмач! С ума сошел?
Он вдруг дернулся и захрипел, глядя на торчащий из груди окровавленный наконечник копья. Затем повалился на пол.
— Еле вас нашла, — сказала тянка, выдергивая копье.
Где-то совсем рядом раздался грохот. Комнату сотрясло. С потолка посыпался мусор.
— Что это? — присел Родион.
— Монголы, — коротко ответила тянка.
— Кто? — переспросил он, но восстановленная память уже подсказывала ответ. — Черт.
— Ага. Самая большая империя в истории. Она снова с нами. Говорила тебе, не отдавай планшет! Какого хрена не послушал?!
— Не привык выполнять приказы без объяснений.
— Вот теперь думай, как нам отсюда выбираться. Бои уже в городе. Скоро тут одни головешки останутся.
Тянка прошмыгнула мимо него вглубь комнаты.
— Княгиня! Хватит валяться. Бежать надо.
Настя лежала неподвижно на ворохе шкур и тряпья. Если бы не открытые глаза и дрожащие кулачки, можно было бы решить, что она мертва.
— Хозяин! — обернулась к Родиону тянка. — Помоги ее одеть.
Тот шагнул ближе.
Настя вдруг сжалась в комок, злобно сверкая из-за плеча мокрыми глазами.
— Не подходи, сволочь! Тупое, грязное животное!
Родион замер.
— Прости, — глянула на него тянка, — ты что... тоже поучаствовал? — она кивнула на трупы насильников.
Родион мотнул головой.
— Значит, посттравматический синдром. Она теперь всех яйценосцев будет еще долго ненавидеть, — Тянка подняла с пола порванный сарафан. — Давай, княгинюшка. Ручки подымай. Будем одеваться.
Настя схватила нож и наставила на нее.
— Стой на месте!
— Она тебя убить хотела, — напомнил Родион.
— Ясно, — сказала тянка. — Тогда валим отсюда. Захочет — догонит.
***
Город горел.
Пылали полуразрушенные стены и башни. С треском проваливались крыши изб. То и дело вспыхивали взрывы. Несмотря на то, что передовые части уже прорвались на улицы, монголы продолжали обстреливать город глиняными бомбами с горючей начинкой. Иногда вместо бомб прилетали огромные каменюки, которые разносили дома в щепки.
Гул пожаров, звон оружия, вопли, рев боевых кличей, женский плач и визг сливались в один сплошной рокот, который закладывал уши.
В красных огненных отблесках мелькали черные тени. Монголы врывались в дома, выволакивали жителей наружу, насиловали женщин и детей и тут же рубили всем головы. Ни рабы, ни рабыни им были не нужны.
Настя быстро догнала Родиона с тянкой, но все равно держалась подальше. Шуба до пят делала ее похожей на маленького медведя.
Тянка вела их задворками, через дыры в заборах, помойки, скотные дворы и курятники.
— Может скажешь, куда мы идем? — спросил Родион. — Мне казалось, надо выбираться из города.
— Надо. Но сперва мы доберемся до княжьего терема.
— Это же в самом центре!
— Поверь, другого выхода нет. Город обложили со всех сторон. С приказом никого не выпускать. — Она вдруг замерла, подняв руку. — Тихо!
Впереди сквозь щели в заборе виднелся задний двор большого дома, украшенного резьбой и разноцветными узорами. В загоне для свиней лежал труп боярина в богато расшитом кафтане. Двое монголов, смеясь, гонялись по огороду за визжащей дородной боярыней в шелковых одежках. Еще человек десять толпились у дверей, развлекаясь с боярскими детьми. Один насиловал старшую дочку, перевалив ее через бревно. Другой предпочитал мальчиков. Еще двое сидели у пылающего костра и нанизывали на вертел младенца с разбитой головой.
Родион рванулся вперед, но тянка схватила его за рукав.
— Стой! Ты им все равно не поможешь!
Ворота распахнулись, и во двор ввалилась еще дюжина монголов.
Тот, кто держал вертел, повернулся и рыкнул на степном наречии:
— Одного мало!
Топчущийся без дела широкий монгол лениво потянулся, достал из люльки еще одного младенца, взял за ногу, размахнулся и размозжил ему голову о стену.