Бегающая по огороду боярыня взвыла. Преследователи сорвали с нее халат, повалили на землю и вспороли пузо.
Тянка склонилась к Родиону и прошептала:
— Этот боярин покупал молоденьких рабынь, заковывал в цепи, несколько дней насиловал. Потом сдирал живьем кожу. А его женушка любила мучить дворовых девок. Била батогами, уродовала лица, отрезала соски... Ну как? Легче стало?
Родион мотнул головой.
— А нормальные люди тут есть?
— Есть, — коротко ответила тянка и потащила его в сторону.
Княжий терем приближался. Уже можно было разглядеть разноцветные чешуйки на его крыше.
Когда закончились пропахшие брагой задворки кабаков и полусгнившие сараи, впереди, наконец, показался частокол и вздымающиеся за ним расписные стены терема.
— Зачем нам туда? — спросил Родион.
— Доберемся, узнаешь, — отрезала тянка.
На улице перед наглухо закрытыми резными воротами было тихо и безлюдно.
— Вы тут не пройдете, — буркнула догнавшая их Настя.
— Знаю, — сказала тянка. — Сбоку есть калитка для челяди.
— Там тоже. При нападении все выходы досками забиваются. Остается только дыра под частоколом.
— Знаешь где?
Настя угрюмо кивнула.
— Идите за мной. Покажу.
Она бросилась через улицу.
Из-за угла вдруг вынырнули мохнатые всадники на низкорослых лошадках, метнули сети, спеленав всех троих, и молча потащили по земле к воротам.
Створки заскрипели, раскрываясь, и со двора выбежали степняки в кольчужных доспехах. Окружили пленников кольцом и наставили копья.
— Освободите их, — послышался знакомый голос, и Родион поднял голову.
В проеме ворот, в окружении блистающей свиты, сидел на белоснежном коне узкоглазый продавец степных товаров. Сквозь скуластое лицо проглядывали усики и монокль поручика Корневского.
— Да, великий хан, — поклонился один из свиты, подбежал к пленникам и быстро разрезал веревочные сети.
— Великий хан? — переспросил Родион, вставая.
— Бату, внук Темучина, к твоим услугам, толмач, — усмехнулся поручик.
— Ого. Сам Бату.
— Да. Двенадцать лет сидел в этом тщедушном тельце. В мире, где никто и никогда не слышал о Чингисхане. Торговал всякой требухой. Но сейчас всё вернулось на круги своя. Благодаря тебе.
— Программка слежения в планшете? — догадался Родион.
— Именно. Она стирает все попаданческие правки и возвращает истории первоначальный вид. Эдакий хард-резет получается.
— Первоначальный вид — это сотни сожженных городов и тысячи погибших людей?
— Лес рубят, щепки летят. Без жертв никак. Зато теперь можно сказать, что я спас Империю. Без моих монголов и их зверств она бы никогда не возникла.
— Знаю, слышал. Москва — наследница Золотой Орды и все такое. Либералы об этом часто поют. Азиатчина, мол.
— Да не в азиатчине дело. Любая империя возникает как ответ на чужую силу. Чем сильнее враг, тем мощнее Империя. Если б не было угрозы из Великой степи, страна так бы и осталась разделенной. С вечными войнами между княжествами. Мечта местного князя и еще целой толпы попаданцев, которые успели построить тут пару десятков независимых государств. Теперь у меня достаточно сил, чтобы уничтожить их все.
Поручик поднял руку.
Свита расступилась.
С крыльца свисал труп князя. Черненые доспехи едва виднелись за сотней стрел, которыми князь был утыкан, как дикобраз.
— Сам я не мог его убить, — сказал поручик. — Но пара десятков лучников справились с задачей. Возвращайся в Центр и доложи об успешном завершении миссии. Искусственную бабу можешь взять с собой. А княгиню оставь. Для нее найдется место в моем гареме.
Настя отшатнулась.
— Может у тебя и темпоральные кольца есть? — усмехнулся Родион
— Может, — сказал поручик. — Но чтобы вернуться, они не нужны. Есть гораздо более простой способ вернуться домой. Достаточно избавиться от здешнего тела.
Родион не успел ничего сказать.
Стоящий поблизости монгол вдруг подскочил к нему и снес саблей голову.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов