На душе стало легче от ее слов. Значит, они расстались, и теперь Берта свободна. Значит, она не настолько глупа, чтобы подпустить к себе этого прохвоста Иона. Я был несказанно рад.
В этот момент поплавок поплыл в сторону. Затем резко пошел под воду, значит, рыба клюнула. Я резко потянул удочку на себя. Через мгновение на поверхности реки показался огромный лещ. Одним рывком я выдернул рыбину и бросил на берег.
Берта поймала ее и зажала в ладонях. В этот момент рыбина изо всех сил стала трепыхаться, и девушка громко рассмеялась:
— Поймалась, которая кусалась!
Жаль, что я не захватил свой фотоаппарат, чтобы запечатлеть этот момент. Берта выглядела счастливой с этой рыбой в руках. Мог бы получиться отличный кадр.
Я отложил удочку и направился к ней. Она отдала мне леща, и я направился к камню разделывать рыбу.
Когда вода в котелке закипела, я опустил в нее порезанный картофель. Берта сидела напротив на широком бревне. Длинным прутом поправляя угли, изредка поглядывала на меня.
— Люблю эту деревню, — начала она разговор, — приезжаю сюда каждое лето и не могу нарадоваться. Все здесь замечательно: и люди, и вода, и воздух. Всегда ощущаю себя свободно.
Я смотрел на нее, внимательно слушая. Ведь она говорила о себе. Это было неожиданно для меня.
Берта подложила в костер сухую ветку и продолжила:
— Город, в котором я живу, мне не нравится. В нем много суеты. Людям плевать друг на друга. Всех интересуют только деньги.
— Расскажи о своей семье.
— Не знаю, что именно тебя интересует.
Она посмотрела на меня, но я молчал. Так и подмывало ей признаться в том, что меня интересует все, что связано с ней. Какой была в три года, заплетала ли косички, о чем мечтала.
Берта отложила прутик в сторону и, обхватив себя за колени, посмотрела на синее небо.
— У меня полная семья. Отец, мать, я и младшая сестренка Ирма. Она моложе меня на два года. Я завидую ей, ведь родители ее любят больше меня. Всегда покупают лучшие платья, дарят дорогие подарки, даже ездят путешествовать вместе. Летом, когда я в деревне, они отправляются отдыхать в Швецию. Нравится тамошний климат.
Когда мы с Ирмой ссоримся, она распахивает мой шкаф и начинает резать ножницами лучшие вещи. Так обидно. Я пыталась поговорить с ней, но без толку. Сестра продолжает пакостить еще больше. Один раз взяла и спрятала мои туфли. Родителям сказала, что не имеет к пропаже никакого отношения. Спустя неделю призналась, что выбросила мои туфли на помойку. Конечно, я могла бы ей отомстить, но я не могу. Ведь Ирма моя сестра, какой бы ни была.
— Вы похожи с сестрой?
— Нет, ни капли. Она чуть полнее, и волосы у нее рыжие. Ирма похожа на нашу тетку. Я же — копия отца.
— Родственников не выбирают, — отозвался я, нарезая леща кусками, — мы можем только принимать их такими, какие они есть. Моя сестра тоже не подарок, но мы уживаемся.
— Твоя сестра дразнит тебя?
— Раньше дразнила, но после того как я ее прищучил, Мари перестала меня подкалывать. Я сделал так, что она вообще старается со мной не связываться. Просто показал ей, что я все-таки мужчина, и со мной шутки плохи.
Берта выпучила глаза:
— Неужели ты ударил ее?
— Я? Да никогда, просто она по моему тону поняла, что лучше не связываться. А вообще, я считаю ниже своего достоинства бить женщин. Ведь они слабые и могут только огрызаться. Ударить девушку большого ума не требуется. Куда сложней показать ей, что мужчина сильнее. Продемонстрировать свою силу.
Вода в котелке закипела. Я запустил ложку в варево и проверил готовность овощей. Через мгновение положил внутрь куски леща и сел на место.
Берта продолжила:
— Мой отец иногда бьет мать. Приходит поздно ночью домой, когда все спят. Шатаясь, направляется к ней в спальню и начинает устраивать скандал. Они практически всегда спорят. Отец упрекает мать, что она женила его на себе. Что он не хотел, но ее родители заставили. Мама плачет, но терпит. Считает, что это временно и скоро он свыкнется, ведь она так сильно любит его. Иногда я смотрю на них и думаю, что никогда не выйду замуж. Просто не хочу жить, как живут они: все время в скандалах, упреках и взаимных оскорблениях.
Я ничего ей не ответил. Не потому, что не было, что сказать, а потому, что иногда приходили подобные мысли в голову. Однако если бы все-таки женился, то сделал это только с ней, с Бертой.