Я помню, как вчера на место прибыли врачи и два полицейских. Чуть позже подъехал мой отец, а также дед Якова.
Альфа, связанным, посадили в черный автомобиль. Затем стали осматривать все в округе. Долго и настойчиво искали нож. Однако, так и не найдя, они проверили карманы Альфа. У него во внутреннем кармане рубашки лежал складной нож. Полицейские, недолго думая, приписали этот нож задержанному. Мол, ножик лежал подле покойного, весь в крови и отпечатках задержанного.
Я сидел на корточках, обхватив себя руками, отвечая на многочисленные вопросы полицейского. Все было как во сне. Ответы были автоматическими, сухими. Монотонным голосом я описывал события прошлых лет. Все, что делал со мной Альф все эти годы.
Так, все, кто находился рядом, включая моего отца, слушая мою историю с мрачными лицами, громко охали и ахали. Отец был в глубоком шоке. Не веря своим ушам, он стоял и слушал меня. Когда полицейский обратился к нему, тот долго молчал, не зная, что сказать.
Полицейский повторил вопрос:
— Значит, вы не знаете о том, что происходило в жизни вашего сына?
Когда до моего отца дошло, что вопрос обращен к нему, то нашел силы кивнуть:
— Нет, не знал.
— Послушайте, я понимаю, что вам тяжело отвечать на вопросы, но все-таки прошу сконцентрироваться и отвечать. Это поможет следствию оценить полную картину, чтобы виновный получил максимальный срок.
Я видел растерянность отца. Видел, как ему было горько и тяжело, но в тот момент мне было наплевать.
Врачи констатировали смерть Якова. Принесли носилки, на которые уложили черный пакет. Когда сложили тело, то застегнули молнию, закрывая труп.
Когда тело унесли, я поднялся на ноги и зашагал в сторону деревни. Даже не помню, как оказался в детской и как лег спать.
Всю ночь у нас дома кто-то хлопал дверью. Бродил, мешая спать. Несколько раз дверь к нам в комнату распахивалась, затем снова отворялась. Это был отец.
— Не буди его, — услышал я голос матери, — утром с ним поговоришь.
О чем именно со мной хотел поговорить отец, я не знал. На душе было пусто. Все эмоции вымерли, и не осталось слез на жалость к себе. Пусть делает со мной, что хочет. Хуже, чем мне сейчас, уже не придумаешь.
Неожиданно дверь в детскую распахнулась, и я увидел отца. Рубашка перекошена, застегнута только на пару пуговиц снизу. Он посидел и постарел за ночь. Белая прядь седых волос на макушке.
Он заметил, что я не сплю, а потому громко скомандовал:
— Поднимайся и следуй за мной на кухню. Нужно поговорить.
Я знал, что это неизбежно. Теперь отец не оставит меня в покое. Выбьет всю душу, пока не успокоится.
Быстро натянув штаны, я потянулся за рубашкой.
— Нет, ты это больше не оденешь, — отец кинул в меня старой кофтой, — теперь ты будешь носить это.
Совершенно спокойно я отложил рубашку в сторону и надел колючую кофту. Босиком последовал за отцом.
Там, у двери, стояла мать. Одетая в халат, она держала в руках кружку с чаем. При виде меня даже бровью не повела.
Я сел на стул и посмотрел на отца. Его показное спокойствие действовало мне на нервы. Уж лучше бы ударил. Подобрав слова, он встал напротив меня и начал монолог:
— Я понятия не имею, чем я так прогневил Господа, что он послал тебя мне. Может быть, в прошлой жизни я вел неправедный образ жизни или убил кого? Не знаю. Но в этой жизни мне было послано наказание в виде тебя. С самого начала твоего появления на свет я всеми силами пытался от тебя избавиться. Уговаривал мать, но эта тупая курица вцепилась в тебя, как в нечто ценное. Но я оказался прав. Ты, мой сын, оказался ничтожеством. Позор для всей нашей семьи, для меня. Ладно, я, у тебя сестра есть. Девке замуж скоро выходить, ее с такими родственными связями никто не возьмет. Кому она нужна, когда в роду у нас гей? И это самый мягкий термин из всех.
Он перевел дух, подбирая новые эпитеты. Мать продолжала спокойно пить чай. Склонив голову, я больше не мог выносить взгляд отца. Взгляд безграничной ненависти и злости.
Неожиданно он больно толкнул меня в плечо:
— Смотри в глаза, когда с тобой разговаривает мужчина. Я вчера слышал, что ты говорил полицейскому. Все с самого начала и до самого конца. И должен признаться, не верю ни единому твоему слову. Я понял тебя и знаю, как все на самом деле произошло. Это ты ластился к этому подонку Альфу. Ведь у вас душонки одинаковые, склонные к глупости и подлости.