После ужина мы немного прогулялись по вечернему городу, и я проводил ее до автобуса. Уезжая, мама обняла меня и, поцеловав в висок, обещала звонить.
Она села в автобус у окна. Я смотрел на нее, понимая, что, возможно, мы видимся в последний раз. Я старался запомнить этот печальный образ, эти грустные глаза и сдержанную улыбку. Нет, я не собирался сбегать или, еще того хуже, умирать. Просто я точно знал, что отец ее не отпустит ко мне в город. А я сам никогда больше не вернусь в деревню.
Автобус медленно двинулся по дороге. Махнув рукой на прощанье, я побрел пешком по улочке. Хотелось ощутить городскую суету и дать, наконец, себе проснуться от прошлой жизни.
03 августа 1994 года
Квартира Элеонор располагалась неподалеку от гимназии, на оживленной улочке Мечтание. Пятиэтажный дом с многочисленными лепными балконами и высокими окнами.
На втором этаже, рядом с лестничным пролетом. Внутри совершенно простенькая обстановка. Обои в мелкий цветочек, на окнах плотные шторы и горшки с цветами. В прихожей встроенный шкаф и круглый ковер на паркетном полу. Столик для ключей, перчаток и телефона справа.
По середине квартиры — кухня-столовая. Кухонная мебель в стиле «прованс». Деревянные панели и много всяких мелких баночек и склянок. У окна — круглый плетеный столик и три стула.
Элеонор жила в большой комнате, мне же отдала комнатку поменьше. Мне очень нравилось здесь. Ничего лишнего. В углу — складной диван-книжка с двумя подушками. Рядом стол с лампой и полочками для книг. У шкафа — тумба и небольшой телевизор.
Ванной я мог пользоваться только ранним утром и поздним вечером. Такое условие милая старушка выдвинула, когда я вернулся без матери. Холодильником пользоваться также в определенное время и то, в моем распоряжении только одна верхняя полка.
Готовить я не мог, не имел права. Стоимость обедов и ужинов входила в арендную плату. Это тоже было плюсом для меня, ведь тогда я не умел еще варить и жарить.
Элеонора увлекалась комнатными цветами. Она выращивала их в своей комнате и на кухне. Продавала на всевозможных ярмарках и по объявлениям.
К цветам меня и близко не подпускала. Боялась, что сломаю стебли или, того хуже, разобью горшки. По мне, так это совершенно скучное занятие, но я не спорил.
Каждый день я занимался тем, что гулял по многолюдному городу с картой в руках. Мне хотелось знать о Варне как можно больше. Этот город мне нравился все больше и больше. Так много древнейших зданий и построек, что захватывало дух.
Вечерами я садился за стол и рисовал эскизы. Мне на ум приходили невероятнейшие дворцы и соборы. Стараясь не упустить ни единой детали, я рисовал быстро и четко. Иногда что-то менял, иногда дополнял, но теперь получалось все более и более профессионально.
Ночами я ворочался в постели, думая, как из эскиза перенести строение в реальность. Обдумывал все детали, методы поклейки. Изобретал маленькие хитрости и секреты.
Засыпал почти под утро. Такая жизнь была по мне. Ведь теперь я принадлежал сам себе и был по-настоящему свободен, как и мечтал когда-то.
15 октября 1994 года
На августовской ярмарке я как обычно занял лавочку рядом со старухой Элл. Однако на эту ярмарку она так и не приехала. Вместо нее стояла другая женщина, торгующая шоколадными фигурками.
Я выставил свой маленький город, два храма и великолепный собор. Город был окрашен в темный цвет и выглядел мрачно. Многочисленные арки, витражи и розетки. Впечатляющие ворота охраняла пара часовых. Внутри, во дворе, фонтан и памятник.
Оба храма я продал сразу. Его купил все тот же парнишка, что играет в международные игры. Храм продал ближе к обеду и выручил впечатляющую сумму.
Однако день проходил более чем спокойно. До закрытия ярмарки оставалось не так далеко, а город я так и не продал.
Люди часто спрашивали и интересовались им, но вот цена всех смущала. Я действительно продавал его слишком дорого, потому как и сил было потрачено более чем достаточно.
Покупатели охали, ахали, но проходили мимо. Я все сидел и ждал того самого ценителя, который по достоинству оценит замок.
В следующие минуты я уже думал о том, что больше никогда не стану строить города. Слишком хлопотно.
И вдруг я заметил своего давнего заказчика. Пожилой мужчина с тростью в руке уверенно шел к моему лотку.
Филипп подошел ко мне и поприветствовал крепким рукопожатием. Я был рад встрече с ним.