— Похоже, я многое пропустил.
Мы сидим в кресле друг напротив друга. Я не уверен, должен ли начать первым или позволить ему задавать вопросы. Мое воспитание берет верх, и я позволяю ему начать. Как правило, это лучшая возможность получить ответы.
Я жду, но он ничего не говорит и не двигается, просто смотрит.
Затем я вспоминаю, что ублюдок обучен делать то же самое. Могут пройти часы, прежде чем кто-нибудь из нас сдвинется с места. Дело в том, что он не террорист. Он друг и заслуживает, чтобы с ним обращались как с другом.
— Я начну первым, — говорю я, и он обращает на меня все внимание. — Что ты хочешь знать? — Я подаюсь вперед, контролируя ситуацию.
— Как долго ты играл в дочки-матери с моей семьей?
Итак, все происходит именно так, как и должно происходить.
— Во-первых, я не играл в дочки-матери. — Убеждаюсь, что продолжаю держаться уверенно, потому что он знает, что все было не так, черт возьми. — Во-вторых, как долго ты играл в новую семью, пока твоя ждала тебя здесь?
Он на секунду отводит взгляд, но мне хватает, чтобы заметить это.
— Ты ничего не знаешь.
— Ты тоже, — отвечаю я. Он не видел Натали в плохие моменты, или когда мы оба старались понять, что чувствуем. Его не было здесь, поэтому ему лучше не судить меня.
— Бриттани была ошибкой, — говорит Аарон, а затем поднимается, — большой гребаной ошибкой.
— Ага, ну, твоя ошибка так не думает. — И эта часть злит меня.
— Ты думаешь, меня волнует, что она думает?
— Я не знаю, что ты думаешь. Ты изменял своей беременной жене! Бриттани все ей рассказала, и сейчас ты возвращаешься, вываливая свои претензии на меня и Ли? Иди нахрен, чувак. Это произошло не у тебя за спиной. Мы не пытались тебя опозорить. Ведь ты сказал мне любить ее. Ты говорил, что хочешь, чтобы я вырастил твоего ребенка, как своего собственного, и как ты сейчас ведешь себя? — Как только я начинаю говорить, отпуская все, то не могу остановиться. — Я люблю ее. Я помог ей восстановиться, когда ты умер. Я был в больнице, когда Арабелла была больна. Я держал волосы Натали, когда ее тошнило, и я, черт возьми, защищал тебя! — Я толкаю его в грудь, и он морщится.
Аарон делает несколько шагов назад, потирая свою грудь, и я чувствую себя мудаком.
— Аарон, прости, чувак. — Я стараюсь извиниться, но он отворачивается до того, как я успеваю сказать что-нибудь еще.
— Я заслужил это. Знаю, я был неправ, но я сражался за жизнь ради них. Я не хочу драться с тобой, но она моя жена. Это моя дочь. И я не отпущу их, потому что весь последний год ты думал, что любишь ее. — Он подходит ближе, его грудь вздымается. Я сжимаю и разжимаю кулаки. — Я любил ее всю свою жизнь, и если ты мужчина, а я думаю, что это так, то ты уйдешь.
Подхожу ближе и обдумываю свои слова. Я могу быть уродом и дать ему знать, что трахал ее прошлой ночью. Хочу, но не буду. Потому что боль, которую могу причинить своему лучшему другу, в моих руках. Но, в конце концов, именно Ли пострадает. Я лучше вскрою себе вены, чем допущу это.
— Просто знай, как сильно ты делаешь ей больно. Она может не захотеть тебя. И если она уйдет, то я не стану ее отталкивать.
Аарон кивает.
— Я попрошу тебя один раз, ради моего ребенка. — Он ждет, а я уже знаю, к чему он клонит. — Если ты любишь Натали и Арабеллу, то не делай этого. Не разрушай семью и брак.
— Невероятно. Ты не думаешь, что это ты разрушил свой собственный брак, когда трахался с другой? Парень, которого я знал, взял бы себя в руки и, блядь, исправил бы это прежде, чем все полетело к чертям. Мы не будем бороться. Это будет ее выбор.
Аарон подступает ближе, и, клянусь, я готов надрать ему задницу.
— Что насчет твоего слова, Лиам? А? Что насчет того факта, что ты клялся прикрывать мою спину, несмотря ни на что?
Я смотрю на него с удивлением. Вероятно, Аарон контужен.
— Прикрывать твою спину? — Я собираюсь ударить его. — Я прикрывал твою спину. Я прикрывал твою спину каждый гребаный день. Не я это сделал с тобой. — Делаю глубокий вздох и стараюсь успокоиться. Чувствую, как внутри меня кипит гнев.
— Я говорил тебе любить ее, но…
— Но что? Ты не это имел в виду? Знаешь, сегодня я прочитал то чертово письмо. Я даже не знал, что в нем может быть. Я сражался день за днем с чувствами к Ли. Я говорил себе, что это неправильно и нелепо. В первый раз, когда мы признались, то боролись с этим. Быть с ней было непросто. Я всегда думал о тебе и молился, чтобы ты узнал, что я никогда не позволю себе забыть о тебе и не позволю Арабелле не знать мужчину, которого знал я.