Человеческие жизни в моих руках — это мое наименьшее оправдание.
— Что я могу сделать для тебя? — спрашиваю я после нескольких минут неловкой тишины.
Марк становится серьезным. Он наклоняется вперед, упираясь локтями в колени.
— Я переживал за тебя. Знаю, ты думаешь, что не можешь со мной поговорить, но это не так.
Я верю, что он заботится обо мне. Верю, что у него благие намерения, но также знаю: если произойдет столкновение интересов, то сработает их так называемый кодекс «сначала друзья, а телки потом».
— Я в порядке.
На последнем слове я запинаюсь. Мысли тут же возвращаются к Лиаму.
— Как Аарон?
Я смотрю в окно, обдумывая его вопрос.
— Приходит в себя, я думаю, мы оба.
Марк ждет, когда я посмотрю на него, прежде чем заговорить.
— Знаю, для тебя это тяжелее, чем для кого-либо из нас. Ты жила дальше, узнала об измене, ты была счастлива, и сейчас он вернулся. Это нелегко. Черт, я даже не могу представить, что ты чувствуешь. Но он прошел через ад. Если тебе больно, представь, через что он должен был пройти в прошлом году, пока его держали в плену. Я не прошу тебя простить его. — Марк делает паузу. — Я просто прошу тебя позволить нам помочь.
Я удивленно распахиваю глаза.
— Помочь? Как вы собираетесь помочь?
Марк подается вперед.
— Мы с Джексоном твои друзья, Ли. Аарон может остаться у меня на какое-то время, ты можешь сделать перерыв или то, что тебе нужно. Но в самолете он говорил только о желании увидеть тебя. Он не упоминал другую девушку.
Я злюсь.
— Как будто ты мог сказать мне что-нибудь другое.
Жду, что Марк начнет отрицать, но он молчит.
Истории об измене быстро разносятся в командах, но мы игнорируем это. Мы не обращаем внимания, потому что несмотря ни на что, они никогда не расскажут жене, которая находится в блаженном неведении. Большинство моих подруг узнавали о том, что их мужья трахали все, что движется, пока они содержали хозяйство, после того, как те возвращались домой. После этого некоторые из них ложились с ними в постель. Это хуже, чем пощечина, и я думала, что у меня иммунитет на это.
— Нет, я не хотел говорить тебе… Но я должен был убедиться, что ты знаешь.
— И что, черт побери, это должно значить? — Я с хлопком опускаю руки на стол, и Марк смотрит немного испуганно. Хорошо. — Я так устала от этих загадок и тайн. Все вы говорите о чести и доблести, но все вы лицемеры! — Я поднимаюсь, и кресло падает.
— Ли, — приглушенно говорит он.
— Нет! — кричу я, направляясь к нему. — Не называй меня «Ли». Я устала. Вы все можете сказать мне, что за все время, за весь год, что провели с Аароном, не подозревали об этом? Ты можешь, сидя здесь, со всей честностью сказать мне, что понятия не имел? Я больше, чем уверена, что он говорил с тобой об этом. И как я должна себя чувствовать?
Марк встает, возвышаясь надо мной, и осторожно кладет руки мне на плечи.
— Я не знал. Я бы сказал ему прекратить или сказал бы тебе. Он совершал ошибки и понес за них наказание.
— И это должно меня утешить?
— На что ты надеешься?
На что я надеюсь? Я не знаю. Именно это больше всего и смущает. Я не могу сказать ему, чего хочу, потому что, если бы здесь была Ринель, я бы не убегала и не говорила с Мейсоном. Но здесь вовлечен ребенок. И это не сиюминутное решение. Я падаю в кресло и обхватываю голову руками.
— Я надеялась, что это никогда не произойдет. Но это уже не имеет значения, я пережила это. Я пережила измену и все остальное. Я была искренне счастлива с Лиамом.
Марк садится рядом со мной. Обнимая меня за плечи, он пододвигается ко мне ближе.
— Ты была счастлива с Аароном? Если бы ты не верила, что он все это время был мертв, ты бы хотела быть с ним?
Я опускаю голову Марку на плечо.
— Я не могу ответить. Мы не были счастливы, но мы были бы счастливы ради ребенка. Кто знает, родилась бы Ара, если вернуть время вспять?
— Да, этого… ты знать не можешь. Но я знаю то, что у тебя есть великолепные друзья, которые любят тебя. И у тебя есть Арабелла. Что касается остального, то это зависит от тебя.
Поднимаю голову и смотрю на него.
— Так ли это? Мой выбор повлияет на каждого, кто находится рядом.
Марк целует меня в щеку.
— Я думаю, ты должна дать самой себе шанс передохнуть, прежде чем сделать выбор.
Он выходит из кабинета, а затем его голова появляется в дверном проеме.
— Ли?
— Да?
— Как ты думаешь, могли бы мы дать Арабелле позывной «Лунный свет»?