— Давай просто насладимся ужином и поговорим.
Я киваю.
— Есть кое-что, что мне нужно узнать. Например, что случилось в Афганистане? — Я думаю, что мы должны начать с этого. Мне нужно узнать о его романе, но в то же время я не знаю, изменит ли это что-нибудь. Мне нужно рассортировать все вопросы по полочкам. Мне кажется, так я смогу удержать под контролем чертову кучу проблем, чтобы лучше с этим справиться.
— Знаю, у тебя есть вопросы, и я отвечу, как смогу. До сих пор некоторые моменты не могу четко вспомнить, — говорит Аарон и поднимается, предлагая свою руку.
Я поднимаюсь самостоятельно, понимая, что мне нужно сохранять спокойствие и держать себя в руках. Мы садимся в кресла, нас освещает мягкий свет свечей. Я борюсь с желанием задуть их все. Это не свидание. Но мне нужно, чтобы он был честен, и не отпугнуть его.
— Расскажи мне о взрыве
Мой голос звучит медленно и спокойно.
Аарон раскладывает кусочки пиццы по нашим тарелкам, а затем берет меня за руку.
— Все в порядке? — спрашивает он, глядя вниз.
Выглядит так, будто ему это необходимо. Словно моя рука — это спасательный трос, который спасет его.
— Да, ты можешь держать меня за руку, — проговариваю я и сжимаю его ладонь.
— Спасибо, малышка.
— Ты не можешь называть меня «малышка», — отвечаю я грубее, чем рассчитывала. Аарон опускает взгляд на наши сплетенные руки.
— Но я могу держать тебя за руку?
— Думаю, тебе нужен друг, нужна поддержка в разговоре о том, что происходит и что произошло. Я была твоим другом с тех пор, как мы были детьми. Навсегда им и останусь.
Аарон кивает и делает глубокий вдох.
— Я не знаю, насколько все это будет иметь смысл. Но я помню, что встретил караван, который направлялся в то место, где у нас были проблемы. Нас было четверо в грузовике, мы просто разговаривали и смеялись. — Его взгляд стекленеет, пока он погружается в свою историю. — Там была группа детей, которые вскидывали свои руки вверх и кричали. Возможно, они пытались нас предупредить. Не знаю, что они хотели. Я сидел на пассажирском месте и убеждал водителя двигаться дальше. Я знал, что лучше нам не замедляться, но водитель не послушал и сбавил скорость. Как только мы замедлились, раздался взрыв. Взрыв произошел с моей стороны, и у меня было чувство, что я лечу. Так невесомо, и в то же время хаотично.
Он делает глубокий вдох, сжимая руку.
— Что произошло потом?
— Повсюду слышались крики, везде была кровь. Помню, что меня тащили за шею, и я был уверен, что это был кто-то из ребят, кто ехал в нашей машине. Я так много раз отключался и приходил в себя, поэтому, на самом деле, больше ничего не помню.
В то время, как по моей щеке скользит слеза, Аарон высвобождает мою руку.
— Кто тащил тебя?
— Они, наверное.
— Кто «они»? — Я подталкиваю его рассказать больше.
— Как ты думаешь, Ли, кто они? — говорит Аарон, сжимая челюсть. — Я потерял много крови. Я думал, что умер. Они позаботились о том, чтобы я не умер, но я им ничего не рассказал. Ни своего имени, ничего. Они знали, что я американец, хотя я и говорил по-французски, поэтому они были сбиты с толку. Большую часть времени я был без сознания. Честно, я практически ничего не помню. Когда Чарли приехала туда, она, видимо, следовала за одним из террористов, который был главным, притворяясь его новой игрушкой.
— Это тот агент, которая нашла тебя? — спрашиваю я.
— Да, она буквально наткнулась на лагерь, в котором меня держали. Когда она поняла, что я американец, я начал получать необходимую мне помощь и получил некоторую информацию. Но я не был уверен, что все это было реально. Я все еще не уверен, что было реальностью, а что нет.
Я сижу тихо и стараюсь переварить все, что он мне рассказал. Это длилось год, и мы ни о чем не подозревали. Никто из нас не искал его.
— Нам сказали, что у тебя не было шансов выжить при взрыве. Ужасно, что никто не выжил. Останков было мало. Еще кто-то выжил?
Я смотрю на него, и он качает головой.
— И я не должен был выжить. Взрыв был мощным, но, видимо, меня вытащили из машины за мгновение до того, как взорвалась машина. Когда очнулся, я был в плохом состоянии и сильно ранен. Несколько часов я был в сознании, терял много крови, и кто его знает, сколько это длилось. Там не было необходимой помощи. Чарли была единственной, кто помогал мне остаться в живых. Ей потребовались месяцы, чтобы я начал ей доверять. Я не был уверен, что она действительно из ЦРУ. Я не мог полагаться на свою подготовку, потому что это могла быть подстава.