Я откладываю миксер и фыркаю.
— Я знаю. И не злюсь. Это может подвергнуть риску жизни Лиама и других парней.
Я понимаю это.
— В котором часу будет твоя мама? — интересуется Ри, обходя беспорядок на носочках. — У тебя получилось что-нибудь в этой проклятой миске?
— Заткнись. Я не великий кулинар, но хочу испечь малышке торт.
Ринель смеется.
— Может, мне стоит отправиться в магазин и купить один съедобный. Боже, ты как Бетти Крокер, но это даже не похоже на смесь для выпечки.
Я роняю миксер и начинаю истерически смеяться. У меня текут слезы, и я сползаю по стойке на пол.
— О, Господи, Бетти Крокер…
Я продолжаю смеяться, не в состоянии остановиться. Смеюсь, сидя на покрытом мукой полу, пока Ринель наблюдает за тем, как я теряю рассудок. Черт, я его теряю.
— Я не могу…
Смех продолжает накатывать.
— Что, черт возьми, с тобой такое? — Ее голос полон беспокойства.
— Я имею в виду… это забавно, — отвечаю я, пытаясь успокоиться.
— Я не уверена, что понимаю тебя. Ты пугаешь меня, Ли, — Ринель тянется вниз и опускает руки на мои колени, — я действительно беспокоюсь о тебе. Последние несколько дней ты сама на себя не похожа.
Ее страх обоснован. Я в раздрае с тех пор, как покинула дом Лиама, где он сказал мне, что, по сути, нам нужно сделать перерыв. Единственное, что помогает мне держаться, это осознание того, что он все еще мой. Аарон не сказал ни слова о нашей последней ссоре. Он пытается помочь и быть частью нашей с Арой жизни.
Мы должны посещать врачей, психологов, и он встречается с некоторыми людьми из правительства. Но я действую на автомате. Я отвожу его туда и слушаю каждого, кто говорит, как мне повезло, что он вернулся домой. Они говорят мне, что это чудо, что они счастливы за нас, но я не чувствую радости. Я вернулась обратно в свой пузырь пустоты. Это легче, чем чувствовать, и я эмоционально истощена. Единственное, что дает мне немного света — это Арабелла. Я стараюсь постоянно быть рядом с ней.
— Я разбита.
Я не говорила Ринель о том, что сказал Лиам, но уверена, она догадалась.
Она поворачивает мое лицо к себе.
— О, милая. Ты не разбита. Никто не разбит. У тебя есть Ара, я, Мейсон и еще много других людей, которые тебя любят. Это не просто. Это реальная жизнь, и это отстой.
— Ага, — отвечаю я подавленно.
— Серьезно, это не какой-нибудь фильм, где все разрешится в конце. Это уродливо и больно. Ни у кого нет ответов, малышка. Дело в том… на самом деле… это не выбор. Я почувствовала примерно шесть месяцев назад, что ты сделала свой выбор. Ты отпустила Аарона, а себе позволила снова любить.
Ри права. Это проблема. Я не могу вернуться не только из-за любовной интрижки и лжи между нами. Но и потому, что я отпустила ту любовь. Я забыла его. Я обрела место, где научилась искренне любить, и мне не нужно видеть, чего я хочу. Будет ли моя любовь к Лиаму всегда безоблачной? Нет. Мы будем бороться, мы будем ссориться, но нет никого другого, кого я хотела бы видеть рядом. Он думает, что дал мне время сделать правильный выбор. Но он болван.
Ринель берет меня за руку.
— Я знаю, что-то случилось у вас с Лиамом, но ты снова меня не подпускаешь.
— Он не хочет меня, — бормочу я. — Он сказал, что хочет взять перерыв. Мне нужно сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас, а он должен думать о задании.
— Прежде всего, — голос Ринель приобретает серьезный тон, — он хочет тебя. Ты идиотка, если веришь, будто это не так, а так как я не дружу с идиотами, то скажу тебе, что нет, не веришь. Он хочет тебя так сильно, но разве ты не видишь, как это трудно для него?
— Конечно, вижу! — Я поднимаюсь с пола. — Я все это вижу, и мне приходится иметь дело со всем этим! Я имею дело с Аароном, Лиамом, Арабеллой, и, в конце концов, я начала с этим справляться.
Я взмахиваю руками и вытираю лицо.
Я не буду плакать. Не буду плакать.
Ринель этого не понимает. Никто не понимает. Вся эта проклятая ситуация просто нелепа. Мы с Аароном договорились, что он может остаться здесь до вечеринки по случаю дня рождения Арабеллы. Потом он остановится у Джексона, пока мы не примем решение. Уход был его идеей, так как психолог порекомендовал нам соблюдать небольшую дистанцию. Его крики от ночных кошмаров будят нас, он зависает посреди разговора. Ему определенно становится лучше, но это долгий путь для него. И хуже всего, что поведение Арабеллы начало меняться, и он хочет позволить нам обеим вернуться к ощущению нормальной жизни.