— Я не знаю… — Она затихает.
— Ненавижу прерывать тебя, но мы только вернулись, и я очень устал. Можем мы поговорить попозже? Я валюсь с ног, а завтра у меня очередной дерьмовый день. Будем надеяться, что все будут держаться подальше, так как я наверняка выйду из себя.
— Конечно. Поспи немного. Я люблю тебя. — Ее голос тихий, и мои глаза продолжают закрываться.
— Да, мне необходимо вздремнуть. Люблю тебя. Скоро позвоню.
Мы прощаемся, и, клянусь, я засыпаю до того, как мы разъединяемся.
Глава 19
Натали
— Ты так ему и не сказала? — спрашивает Ринель, когда мы сидим в мексиканском ресторане «Плаза Ацтека». Она забрасывает начос и сырные шарики себе в рот, пока ждет моего ответа.
— Нет, я не хочу волновать его, и если у меня будет выкидыш, мне не хотелось бы ему об этом говорить. Так будет проще.
Прошел месяц с тех пор, как я узнала, что беременна, и всякий раз, когда я разговариваю с Лиамом, он выглядит более напряженным, чем обычно. Каждый раз, когда я иду в ванную, мне ужасно страшно. Как будто я знаю, что это произойдет, и просто хочу, чтобы это наконец-то случилось.
— Я думаю, что он заслуживает знать, — говорит она, хватая свою гигантскую, размером с аквариум, «Маргариту».
— Я планирую сказать ему. Но если скажу ему сейчас, а затем потеряю ребенка, он будет опустошен и все еще на задании. Если я скажу ему, его мысли будут в другом месте, и его ранят, что тогда? — спрашиваю я и пристально смотрю на нее. Она знает, что я права. Он уже в состоянии стресса, раздражен, и отправляется в «другой часовой пояс», как он называет это. Так что сейчас лучше всего сохранить это в тайне и позволить ему сфокусироваться на поставленной задаче.
Она кивает и откидывается на спинку сиденья.
— Понимаю. Ты совершенно права. Я столько всего не рассказываю Мейсону, когда он уезжает.
— Например?
— Ну, он не знает, что дерьмовый водонагреватель снова полетел. Он расстроится, что не починил его, и тогда мне придется тешить его самолюбие и убеждать, какой он удивительный. На самом деле, я бы лучше купила себе пару туфель от Джимми Чу и сказала, что это мое вознаграждение.
Я смеюсь.
— Понятия не имею, как этот мужчина справляется с тобой.
Ри улыбается и отодвигает свой напиток.
— Поверь мне, у Мейсона больше трещин, чем у разлома Сан-Андреас. Он тратит больше денег на свои тупые спортивные причиндалы, чем я на обувь и сумочки. Мы похожи, и у нас нет детей.
Ринель опускает взгляд, и я знаю, что она чувствует. Они с Мейсоном пытались годами, и вместо того, чтобы убиваться из-за этого, они просто решили, что если этому суждено случиться, то это случится. Мне нравится, что они поставили свой брак на первое место, но я совершенно не могу представить себе жизнь, в которой не существует Арабеллы. Я прижимаю руки к животу и думаю о ребенке внутри. Если потеряю его или ее, то не переживу этого. Мне знакома эта боль, как эмоциональная, так и физическая.
— Ли? — Ри дотрагивается до моей руки.
— Я не могу потерять этого ребенка, — признаюсь я со слезами на глазах.
— Что бы ни случилось… я рядом. Я буду держать тебя за руку, гладить тебя по спине, а потом мы напьемся, но я думаю, что этот ребенок — чудо. — Она поднимает свой бокал, а я поднимаю свой. — За ребенка мечты.
— Ребенок мечты?
— Ну, Лиам же мужчина мечты, значит, у него должны быть дети мечты.
— О, Боже.
Мы смеемся и обсуждаем прием у моего врача. По его мнению, все в порядке, и я забеременела, когда мы были в Южной Каролине. Я всего лишь на шестой неделе, поэтому планирую рассказать Лиаму, как только пройдет срок в двенадцать недель. Я потеряла двоих детей в течение первого триместра, и еще одного, когда был срок в четырнадцать недель. Я не могу беспокоить его, и не хочу расстраивать.
Ринель откидывается на спинку кресла и смотрит на меня взглядом, который мне слишком хорошо знаком.
— Что? — спрашиваю я.
— Как ты справляешься с Арабеллой и Аароном?
Я вздыхаю и отвожу взгляд.
— Трудно делить ее вот так, но что есть, то есть. Аарон на самом деле старается, и мы на удивление хорошо ладим. Он посещает психотерапевта, и он любит дочь. Сейчас он забирает ее на непродолжительное время, без ночевок. Он сказал, что не готов к ее режиму, и его ночные кошмары такие же ужасные, как и раньше. Я горжусь, что ему известно о его ПТСР и о том, как оно влияет на него. Решение не оставлять Арабеллу на ночь — это его решение, и я не спорю с ним.