— Он сейчас там? — спрашивает она, и я отстраняюсь.
Я киваю и смотрю на ее плечо.
— Извините, — говорю я, вытирая слезы.
— Не надо. — Добрая женщина улыбается и ждет секунду, прежде чем я киваю. — Хотите, чтобы я осталась на минутку?
— Нет, — слабо улыбаюсь я, — я буду в порядке.
Она похлопывает меня по руке.
— Думаю, надо помочь вам вернуть все это на полку. Я Лиза, кстати.
— Натали. — Я пытаюсь улыбаться, но ничего не выходит.
Лиза задерживается рядом со мной на несколько минут и помогает освободить мою тележку от банок с арахисовым маслом. Если с ним что-нибудь случится, мне нужно быть готовой.
— Спасибо, — говорю я, надеясь, что она знает, что это не только за помощь в заполнении полок.
— Иногда мы все нуждаемся в небольшой помощи. — Она улыбается и направляется дальше по проходу. Я смотрю ей вслед, желая сказать что-нибудь еще. Но она помогла мне больше, чем может себе представить.
Я прихожу домой с сумками, наполненными Бог знает чем, и нахожу Аарона на кухне.
— Что ты здесь делаешь?
Он бросает на меня один взгляд, и его лицо накрывает тень. Его карие глаза мерцают от страха, поскольку он знает, что я уходила на поиск ответов.
— Что случилось? — спрашивает он обеспокоенно. — Мне позвонила Ринель, спрашивала, видел или слышал ли я тебя. Она сказала мне, что я должен поговорить с тобой.
— Они потеряли связь, — произношу я без эмоций в голосе. Никак не могу собраться. Я как чистый холст на мольберте. Один звонок определит цвет, в который он будет окрашен и чем он будет наполнен: радостью или печалью. — Не хочу думать об этом. Мне нужно разложить все это и убраться в доме.
Аарон начинает расхаживать по комнате, и это никак не действует мне на нервы.
— Ли, я знаю, что ты не хочешь слышать это, но я даже не могу сказать, сколько раз морские котики оказываются без связи по той или иной причине. Иногда это ради безопасности, а в других случаях — потому что оборудование выходит из строя. Это может ничего не значить.
Что-то в глазах Аарона говорит мне, что он не думает, что это ничего не значит.
— Но ты так не думаешь, верно?
— Что Ри сказала тебе?
— Только то, что Мейсон знал, что я буду там. Это все, что она сказала. Ты должен уйти. Я, вероятно, должна буду приготовить несколько блюд, может быть, проверить и помыть его машину, и начать собирать его вещи. — Я составляю в уме список.
Многое предстоит сделать, в чем я убедилась еще в первый раз.
— Не забегай вперед. Просто подожди. Это был твой выбор, и ты должна быть готова разбираться с ним. Если бы ничего не случилось с его мамой, ты бы никогда об этом не узнала. — Он отводит взгляд.
— Да. Я выбрала его. И это не значит, что если я потеряю его, то буду жалеть об этом. Это значит, что мне будет больно, и я буду скорбеть снова и снова. А сейчас мне нужно приготовить несколько блюд и быть готовой.
Я начинаю уходить, но Аарон хватает меня за руку.
— Черт возьми, Ли, разве ты не видишь? Ты разве не видишь, какую жизнь тебе снова придется проживать? Я могу дать тебе и Арабелле жизнь, которую вы заслуживаете. Я больше никуда не уйду. Тебе никогда не придется об этом беспокоиться. — Голос Аарона смягчается. — Я не покину тебя. И никогда не сделаю больно снова.
— Ты делаешь это прямо сейчас. — Я вырываю свою руку из его захвата и ухожу.
Арабелла бежит на кухню ко мне, и я подхватываю ее. Я держусь за свою жизнь, как за спасательный круг, и стараюсь не упасть. Я должна быть сильной. Мне нужно верить, что с Лиамом все хорошо, и дело всего лишь в проблеме с оборудованием. Ара обхватывает мое лицо ладошками и дарит поцелуй.
— Все будет хорошо, — обращаюсь я к ней. — С мамой все будет замечательно. Лиам скоро позвонит, и тогда все будет прекрасно.
Она кладет голову мне на плечо, и я глажу ее по спине. Я раскачиваюсь назад и вперед, как будто мы танцуем.
— Я люблю тебя, Арабелла.
— Юбю тебя, — произносит она своим тоненьким голоском.
Я вдыхаю и запоминаю запах ребенка, который начинает покидать ее. В этот момент, в этой суматохе, Арабелла — луч света. Я прижимаюсь губами к ее макушке, и она вздыхает.
Мы стоим так несколько минут. Я закрываю глаза, наслаждаясь этим моментом времени. Внезапно меня охватывает судорога. Белый цвет затуманивает зрение, когда боль распространяется по животу. Каждая мышца напрягается, а затем расслабляется. Я начинаю падать, но стараюсь удержаться, когда чувствую очередную вспышку боли.