... Но на него обрушилось проклятие крысиного короля. Когда его серое величество узнал о детских развлечениях Крысолова, он подсмотрел самый страшный сон этого уродца. Сам Крысолов этого сна не помнил, а вот серый король увидел - это детский ужас, что крыса заберется прямо в живот. Так его величество и сделал, пока Крысолов спал. Королю крыс тоже было плохо внутри своего врага. И вот с тех пор, стоило только Крысолову оказаться в помещении, крыс норовил выбраться из него и удрать, а уродца сводило судорогой, и ни один из них не мог отпустить другого.
Королева горы смотрела вдаль, задумавшись.
- Ваше величество...
- Я - не королева.
- Хорошо, сударыня. Но для чего Крысолову дети?
- Не знаю, да он и сам точно не знал. Видишь ли, дома - то есть у меня, а пришел он ко мне очень давно, - он начинает дряхлеть. Мир омолаживает его. Сначала он увел детей от злости, потому что за него не выдали дочь бургомистра...
- Я ее знаю...
- А потом он привел их сюда и стал ждать, когда же бургомистр, наконец, образумится.
- Мог бы и утопить детей.
- Но не стал. Однако, и жены не получил.
- Она стала предводительницей наших еретиков, госпожа.
- Вот как? Что ж, она ускользнула от него хотя бы так, и это хорошо. Он приносит - приносил - с собою вялую старость. Даже сюда - всюду, кроме вот этого места. Оно было его кормушкой, там он обжирался молодостью, вдыхал ее... Теперь он - один из курьеров, старший. Другие юноши тоже приводят сюда детей.
- Госпожа моя, Вы отпустите их теперь?
Антон оторопел до неприличия, его затрясло (от страха или от юношеской похоти, он уже и не разбирал).
- Вот, смотри!
Дама помахала полной ручкою без единого кольца, и туман мгновенно то ли осел на пол, то ли растворился в оздухе. Гора-то была прозрачной! - так и ахнул парень. Сейчас чистый и толстый хрусталь пропускал звездный свет. Темно-синее небо было совершенно ясным, а вот ниже металлической дорожки, на которой стояли Антон и его безымянная дама, шел дождик. Когда взошла Луна, Антон увидел внизу шатры и небольшие замки. По некоторым признакам было ясно, что в шатрах занимаются любовью. Из замков доносилась музыка, а по озеру в центре круглой лощины плавали лодки и белые лебеди. Кое-где насадили молодые сады.
- Хочешь быть с ними, Антон Месснер из Гаммельна? Ну же!
Юноша обождал и осторожно ответил:
- Я, госпожа моя, сын купеческий. И понимаю, что без товара нет денег, а без денег - нового товара. Где же тут мастерские, где поля, где шахты?
Дама рассмеялась, подобно связке серебряных колокольчиков:
- Все это ниже. Видишь ли, они сидят на старом запасе золота гномов, а город этот возник не так давно. Наши курьеры заключают и торговые сделки. Они покупают, но ничего не продают.
- Десять лет назад...
- И к нам приводили не только детей купеческих и дворянских. Приходят дети слуг и ремесленников, очень редко - дети крестьян. Они все трудятся в мастерских внизу, пока не так искусно, как хотелось бы. Туда опускаются и те, кто не верит в Подземный Иерусалим, но отказаться от него не может.
Мальчик Антон Месснер впервые в жизни заговорил как мужчина:
- Что ж, я понимаю, что именно может привести сюда. Я был одержимым и завидовал тем, кто ушел. Мне было одиноко там, в Гаммельне, среди стариков, без ровесников. Но что может заставить молодых людей остаться тут?
- А ты вспомни, с чего началось твое странствие.
- Мне угрожало...
- Что бы оно ни было, но оно тебе угрожало!
- Но что угрожает им?
- Да мало ли чем вы там себя пугаете - Бог, Дьявол, инквизиция, ведьмы, люди на костре - кое-кому из ребят они снятся до сих пор!
- Они не уходят, потому что боятся? Кошмар!
- Этот кошмар создали их отцы и деды!
- Все равно не совсем понимаю...
- Послушай меня, - заржавленным голосом вмешался Бенедикт, - Они могут избегать утрат или стыда. Кого-то или чего-то, я еще не понял. Какой-то важной иллюзии. Для тебя, молодого, это не слишком понятно...
- Почему это непонятно?! - разозлился Антон, - Я потерял всех друзей, родителей, университет, доброе имя...
- Ох, прости!
А дама в другом времени продолжала:
- Посмотри, как прекрасна эта земля и как свободна она от всякого страха, от любого горя! Если захочешь, можешь сойти вниз и остаться - там твои земляки...
Антон внимательно смотрел вниз - мягкая трава, казалось ему, прикрывает воду, а то и болотную трясину.
- Если я усомнюсь - окажусь их рабом?
- Кто-то спускается вниз добровольно, трудиться.
- Я не умею трудиться.
- Там обучают ремеслу.
- Кто? Ученики?
- Госпожа, а как же дети? Я не слышу плача.
- Здесь не зачинают и не рожают, нет и венерических болезней. Так что радости любви не переполнены ужасом, как у вас.
- Ничего себе! Госпожа! А мо... можно выйти отсюда?
- А ты не храбр, мой освободитель!
- Если Крысолов погиб, то кому нужно это сообщество взрослых детишек?
- Не храбр, совсем не храбр, но довольно умен. Сейчас ты увидишь.
***
Дама в блекло-зеленом провела его мимо большого следующего входа - Антон обернулся, но не увидел ничего, кроме темноты, уводящей вниз. Третий ход вел к двери черного дерева больше и шире человеческого роста. Дама легко отворила эту дверь и вошла. Антон вошел следом и дверь захлопнул. Злился он уже довольно сильно, тоже впервые в жизни после младенчества. Комнатка оказалась невелика. Освещена она была очень ярким белым светом, так, что предметы и люди не отбрасывали теней, но никаких ламп видно не было. Напоминала она мастерскую - какие-то непонятные приборы и ящики, чаще всего белые. Много бумаги, чистой или покрытой печатным шрифтом. Все это напоминало другой мир и другое время.
Дама присела на кушетку у стены, завалилась навзничь и потянула за собою Антона.
- Ляг со мною.
"Не привыкать", - подумал бывший студент и осторожно прилег к ней.
Она взяла его лицо в ладони и поцеловала в нос.
- Я - как бы получше сказать, чтоб ты понял - переводчица Короля.
Теперь продолжались его поцелуи, и он почти добрался до плеча, когда она ответила:
- Я покажу тебе, покажу - когда ты будешь готов.
Сводя с ума, шуршало зеленое платье из шелка, скользило...
Дама прикоснулась губами к правой стороне его шеи; ему показалось, что кожа его растворяется без боли, и лихорадочно подумал: "Да! Пусть не будет никакой правой стороны, пусть!". Дама отпрянула, встала и усадила его:
- А теперь смотри и запоминай!
Она отворила небольшую окованную железом дверцу в белой стене, прямо за входной дверью:
- Это и есть Врата Короля!
Там, за дверцею, был песчаный берег, серое море и пасмурное небо. Росла высокая пальма, какие Антон видел только на картинках. Справа дунул предгрозовой ветер, пальма залохматилась и закачалась, словно бы кто-то мелкой из листьев смахивал пыль с туч. Потом она остановилась и исказилась: на стволе возникли узлы и междоузлия, а цельные листья стали перистыми. После этого рядом (или позади) пальмы снизу начала расти ее копия, словно бы отлитая из воды. Еще раз дунул ветер, и дверца захлопнулась. Все это было жутко, непонятно почему.
- Это сделал Король?
- Он отливает из небытия копии наших предметов, но перед этим изменяет их по своему желанию.
- Так он творит там, где уже работал наш Творец?
- Да. Если он творит где-то еще, мы этого не видим, так ведь?
Антон сказал раздумчиво, как старик:
- Я видел, что по его желанию летучие мыши стали разумными и говорящими... Что он сделает с людьми?
Прекрасная дама поцеловала его, как маленького, в кудрявую макушку:
- Подземный Иерусалим - все равно что реторта алхимика. Чтобы дети не перегрызли друг другу глотки от скуки или по капризу, нужно стравливать давление. У нас это есть - вниз или в обыкновенный мир, ты увидишь. А вот если, - дама вознесла и голос, и указательный палец. - Если их не будет, тогда появятся все условия для трансформации.
- Король знает, какого превращения им ждать? - прошептал Антон.