«Напомни мне зашить их», — сказала она, щелкнув рукой по полям его шляпы.
По ее приказу, армия кочевников должна была оставаться в укрытии на северной стороне высокой дюны, чтобы их огромное число не напугало приближавшихся Микку. Преклоняясь перед мудростью ее логики, военачальники поскакали обратно к своим воинам. Вожди кланов остались.
«Мне это не нравится», — сказал Биндас. — «Микку знают закон пустыни. Им не следовало незваными вторгаться в наши земли».
«Почтенный Вождь, будь мужественен. Какова бы ни была их цель, Микку такие же, как мы. В их душах обитает пустыня, и Те, Кто Наверху говорят с их сердцами. Верь в мою маита. Она ведет меня дальше».
Говоря так, Адала похлопала Маленькую Колючку хлыстом по боку. Хлопая ушами, осел перевалил через гребень дюны, Вапа держался близко сзади.
Биндас повернулся к Билату, Заралану и другим вождям, которые дольше знали Адалу. «Эта женщина полагает, что держит в руках судьбу?» — спросил он.
«Позвольте сказать, Вождь Биндас, все наоборот. Не Адала Вейядан держит судьбу, а Судьба держит Адалу».
Красноречие, достойное Вапы, но произнес эти слова Билат, брат погибшего мужа Адалы.
Адала с Вапой вскоре увидели шеренги одетых в темное Микку, скачущих по высушенной солнцем равнине. В отличие от северных кочевников, которые передвигались разомкнутым, испытанным временем, строем, Микку были развернуты на кавалерийский манер в четыре четкие линии, на расстоянии двух корпусов лошади друг от друга. На них было изрядно металлических доспехов, знак благосклонности, оказываемой им Ханом. Вапа наблюдал за их медленной поступью сквозь мерцающий утренний туман, ранние лучи солнца сверкали на их медном и железном снаряжении. Он прокомментировал, что в их доспехах должно быть жарко и тяжело.
«Когда мы доберемся до города, ты можешь начать мечтать о такой ноше», — ответила Адала. Она знала, как само собой разумеющееся, что на лэддэд и солдатах Сахим-Хана еще больше доспехов.
Одинокую пару и несколько сотен всадников разделяла большая плоская поверхность, продуваемая горячим ветром с юга. Адала натянула поводья Маленькой Колючки, останавливая его на краю возвышавшегося над равниной песчаного гребня. Вапа остановился рядом с ней.
«Подождем здесь».
Сложив руки на луке седла, Вапа кивнул, его бледные глаза бросили мимолетный взгляд в небо.
«Хороший день», — сказал он.
Несмотря на раннее утро, жара была изнуряющей. Они оба натянули полупрозрачные маски от пыли, чтобы защитить глаза от иссушающего южного ветра. Странные облака возвышались над землей, поднимаясь так высоко, что их нижняя часть была серой от недостатка солнечного света, в то время как их вершины заря окрасила в оранжевый цвет. Тем не менее, Вапа имел в виду не погоду. Он говорил об ощущении этого дня и о своей радости от святости их цели. Маита Адалы росла. Большой мир вскоре почувствует ее мощь.
Их заметили. Микку остановились, изучая две конные фигуры, зависшие над ними на гребне, а затем продолжили движение. Четыре шеренги всадников превратились в две, когда Микку растянулись по фронту. В пятидесяти метрах они остановились.
«Так много мечей, чтобы схватить одного мужчину, одну лошадь, одну женщину и осла». — произнесла Адала. — «Чего они опасаются?»
Философ рядом с ней ответил: «Мы все чего-то боимся. Орудующие мечами, часто напуганы сильнее всех».
Девять всадников из центра строя Микку двинулись вперед, а остальные остались ждать. Этим девяти внушительную демонстрацию нарушил сыпучий песок поверхности гребня. Кони по колени тонули в нем, с большим усилием вытягивая подкованные ноги. Вапа улыбнулся, это выражение скрыла закрывавшая лицо противопылевая маска, когда ему стала ясен полный смысл логики Адалы. Остановившись здесь, они получили моральное преимущество, встречая Микку с более высокой позиции, но она также предвидела и тактическую выгоду. Микку потеряли импульс и достоинство, с трудом карабкаясь по подвижному склону.
В двадцати метрах от них девять всадников остановились. В центре находился кочевник в наиболее высоком и ярком шлеме из всех, когда-либо виденных Вейя-Лу. Золотистые рога тянулись от полированного стального лба, изгибаясь вверх и назад, как у пустынной антилопы. На их кончиках трепетали прямоугольники блестящего золотого шелка. Боковины и заднюю часть шлема защищала тяжелая кольчужная бармица.