«Я — Шаккан, военачальник Микку», — произнес воин в рогатом шлеме. — «Кто вы?»
Прежде, чем ответить, Вапа бросил взгляд на своего вождя. Адала сдвинула противопылевую маску, открывая Микку свой пламенный взор. Она слегка кивнула Вапе.
«Приветствую, братья пустыни! Мир вам и вашим родным!» — воззвал он, а затем представил себя и Адалу.
«Вы здесь одни, Вейя-Лу?» — спросил Шаккан.
«Верующий никогда не одинок», — ответила Адала. — «Разве не так?»
Военачальнику явно не понравилось получить вопрос на вопрос. Он грубо произнес: «Нам сказали, что Вейя-Лу покинули свои границы. Это так?»
«Мы ходили к Долине Голубых Песков, но теперь вернулись. Зачем вы здесь?»
«Так как Вейя-Лу ушли, мы направляемся в Кортал, чтобы наняться сопровождать караваны».
«Вы не можете».
Вапа вздрогнул от неучтивости неожиданной команды Адалы. Толстые брови Шаккана взметнулись.
«По какому праву ты останавливаешь нас, женщина?»
Адала подняла глаза к небу. «Я требую по праву божественной маиты. Те, Кто Наверху избрали меня вести всех людей пустыни к Кхури-Хану, чтобы очистить нашу землю от чужеземного разложения. Вы можете присоединиться к нам».
После мгновения потрясенного молчания, Шаккан откинул голову и засмеялся. Он так долго и заливисто смеялся, что у него по щекам потекли слезы.
«Ты либо сумасшедшая, либо величайшая женщина Кхура», — произнес он, вытирая глаза. — «Ты мне нравишься! Ты замужем?»
Впервые за много лет Адала оказалась в замешательстве. Когда она восстановила самообладание и призналась, что вдова, шестеро людей Шаккана окружили ее с Вапой, а двое других ускакали, чтобы подтвердить присутствие остального племени Вейя-Лу.
Шаккан ухмыльнулся. «Я полагал, предстоит скучное путешествие. Услышав, что Вейя-Лу исчезли, я подумал, что это из-за войны или мора. Теперь ты говоришь о богах, разложении и маите. Ты слишком долго была на солнце. Отойди. Мне не улыбается причинить вред душевнобольной».
Адала не сдвинулась. «Мы совершаем бросок к Кхури-Хану. Присоединяйся к нам или примешь участие в бесчестье предательства своей нации».
Его дружелюбные манеры испарились. «Ты у нас в руках. Не создавай проблем, или прольется кровь. У меня за спиной все Микку».
«Вы поднимите руки на своих сестер и братьев пустыни?»
«Любой, угрожающий Микку, не брат — или сестра — мне».
Раскат грома напугал лошадей. Вапа посмотрел вверх. Тучи стали тяжелыми и темными. Среди них вспыхивали молнии. Ему было за пятьдесят, и он лишь раз в жизни прежде видел дождь, во время визита в Дельфон двадцать два года назад.
Адала не обращала внимания на надвигающуюся бурю. «Я избрана Теми, Кто Наверху сделать то, что должно быть сделано, Шаккан из племени Микку. Я не могу отказаться, так же как ты не можешь противиться мне, не рискуя навлечь на себя гнев богов. Это моя маита».
«Ты глупая курица».
Шаккан приказал своим воинам схватить Адалу. Едва эти слова сорвались с его губ, как оглушительный раскат грома прокатился над ними. Лошади заметались и встали на дыбы, и люди с трудом пытались успокоить их. Только Маленькая Колючка, чьи глаза были защищены от ветра и солнца вышитым капюшоном, стоял безмятежно.
Пошел дождь, жирные капли вздымали крошечные фонтанчики пыли, ударяясь о землю. Микку, сплошь молодежь, никогда прежде не видели дождя. Они начали переговариваться. Услышав, что они используют слово «маита», Шаккан гневно выхватил меч.
«Идиоты! Вы полагаете, безумная баба вызвала дождь? Схватить ее! Немедленно!»
Ветер хлестал их, гоня теплый дождь прямо в лица. Вапа отвернул морду лошади от порывов. Один из Микку, думая, что он собирается сбежать, ткнул мечом в Вапу. Он бы пронзил ему бок, если бы не вмешалась Адала. Она поймала лезвие рукой и оттолкнула. Разозленный, что ему помешали, Микку дернул меч назад, прямо по раскрытой ладони Адалы. Она зашипела от боли.
Шокированный, Вапа завопил. Он стянул шарф и крепко обмотал им ее раненую руку.
Дождь усилился. Прямо над головами гремел гром, и сверкали молнии, ослепительные вспышки и оглушительные раскаты практически не прекращались. Для лошадей Микку это было уже чересчур. Животные попятились и помчались прочь, унося своих всадников вниз по склону к основному отряду воинов. Остался лишь Шаккан, его рогатый шлем тускло мерцал в сером свете, проходящем сквозь толстые тучи. Он с ненавистью посмотрел на пару перед ним.
«Вдова или нет, твоя жизнь окончена!» — закричал он. — «Вот твоя маита!»
Он высоко занес клинок, чтобы разрубить невозмутимую Адалу от головы до пояса. Не раньше, чем меч достиг высшей точки, еще один разряд молнии скользнул с неба. Он ударил в меч Микку, сжигая стальное лезвие и руку военачальника.