Более ранняя часть ее сна, как она была животным, которому придали вид эльфа, терялась в сбивающем с толку сумбуре ощущений. Кериан опустила эту часть, описав лишь концовку, ужасающе четкое видение, как Гилтаса поражает стрела.
Фаваронас, много читавший об исторических предчувствиях несчастья, не думал, что такие вещи случаются в настоящем. На его лицо явственно читалось сомнение.
«Это случилось!» — настаивала она. — «Или случится. Я не знаю точно. Но я чувствую это!»
«Итак, что ты будешь делать?»
Она провела пальцами по спутанным пропитанным потом волосам. Что она могла сделать? Гилтас был ее возлюбленным супругом. И более того, он был Беседующим, королем, которому она клалась служить и защищать. Она хотела бы полететь к нему, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.
Полететь!
«Орлиный Глаз! Он сможет за полдня доставить меня в Кхуриност!»
Грифон был привязан в двадцати метрах от лошадей, ближе тропе, ведущей к устью долины. Кериан повернулась в ту сторону. Фаваронас схватил ее за руку.
«Генерал, вы не можете покинуть своих воинов посреди ночи из-за какого-то сна!»
Она выдернула руку и сердито посмотрела на него, но знала, что он прав. Так же прав, как и ее уверенность, что Гилтас серьезно ранен, возможно, даже умирает, пока они стоят здесь и спорят. Трудная задачка, но Львица не славилась своей нерешительностью.
«Поднимайте лагерь!» — сказала она. — «Разбудите всех!»
Фаваронас поспешил выполнить приказ, зовя спящих воинов и тряся их за плечи. Кериан поступила так же. В считанные минуты весь отряд был разбужен и практически приведен в боевую готовность.
Глантон, с взлохмаченной головой, протер глаза и спросил: «Что-то случилось?»
«Да, я немедленно должна вернуться в Кхуриност!»
«Всадники седлают коней…»
«Нет времени». Стараясь говорить спокойно, она сказала: «Я отправлюсь одна, на Орлином Глазе. Все остальные отправятся в Кхуриност без меня».
Она поведала им свой сон, как прежде рассказала Фаваронасу. Воины знали ее как прагматичную, не дающую волю фантазии. Если Львица считает, что ей было послано предупреждение насчет Беседующего, они не будут оспаривать ее уверенность. Однако они явно были приведены в замешательство содержанием ее сна и тем, что она покидала их.
Она сжала плечо Глантона. «У меня нет выбора. С вами все будет в порядке. Избегайте Высокого Плато. Воспользуйтесь более легким маршрутом по караванной тропе из Кортала». На обратном пути они уже не так опасались шпионов. Тем не менее, она предупредила: «Никому не говорите, где были».
Фаваронасу она сказала: «Если бы я могла, то взяла бы тебя с собой, но Орлиный Глаз не потерпит кого-то еще у себя на спине».
Он заверил ее, что не обижается, что остается тут. Было жизненно необходимо, чтобы он неповрежденными получил свои манускрипты, записки и странные каменные цилиндры. Несомненно, он не смог бы нести их, носясь по небу на спине грифона.
Кериан была не из тех, кто теряет время. Она наполнила в ручье два бурдюка, взяла заплечный мешок с небольшим запасом еды и попрощалась со всеми. Потрясенные воины выпрямились и отсалютовали своему командиру.
Прежде чем двинуться по тропинке к Орлиному Глазу, она повторила Глантону приказ, что он с остальными должен в сохранности добраться домой. Если они столкнутся с кочевниками, то должны постараться ускользнуть, не ввязываясь в бой.
«А когда вы вернетесь, я всем куплю нектар», — воскликнула она и ушла.
Фаваронас с Глантоном стояли бок о бок, долго глядя вслед, уже после того, как ее поглотила темнота. Воин ворчал себе под нос, размышляя о возможности проделок кочевников или чудных снов, навеянных действующими в долине силами.
«Что-то здесь не так», — сказал он.
Фаваронас думал о том же, но они слышали крик грифона в воздухе и понимали, что слишком поздно для предчувствий.
По улицам Кхури-Хана пронесся слух, что король лэддэд был ранен, некоторые говорили — убит. Эльфы отозвали своих солдат, но надолго ли? Несомненно, была пролита кровь. О том, кто несет за это ответственность, мнения разделились. Многие кхурцы считали, что это Сыновья Кровавого Стервятника пытались убить Беседующего. Другие полагали, что тут приложил руку Сахим-Хан.
У Сахима была своя собственная теория. Городские ворота, очищенные его солдатами, держались открытыми большими отрядами королевской стражи. Кхури ил Нор был запечатан, как гробница. По всему городу были подняты флаги тревоги, призывавшие на дежурство всех солдат. Генерал Хаккам принес стрелу, все еще окрашенную кровью Беседующего, во дворец, и были вызваны все изготовители луков и стрел в городе. Если найдется изготовитель стрелы, вскоре станет известен ее владелец.