Как и все эльфы, Глантон знал, что Сильванос основал государство, носившее его имя. Но эта история, захватывающая даже в кратком изложении, заставила его слушать, открыв рот.
«Что случилось с драконьими камнями?» — спросил он.
«Позволь процитировать „Хронику Сильваноса“» — Это была та книга, которую требовалось выучить наизусть каждому честолюбивому архивариусу.
«Победоносный Облачный Легион лорда Балифа унес захваченные души драконов на север, в самую глубь гор. Там располагался колодец Немис-Отам, самая глубокая расселина в мире, и в него лорд Балиф бросил души сотни драконов».
На тот случай, если Глантон не полностью проследил ход его мысли, Фаваронас добавил: «Точное местонахождение Немис-Отам сегодня не известно, но я подозреваю — я боюсь! — Инас-Вакенти когда-то как раз и была Немис-Отам».
Глантон был поражен. Если Фаваронас был прав, под поверхностью этой долины находится величайшая в мире концентрация магической силы, захваченные души сотни драконов, и благоговейное уважение этого места кочевниками было полностью оправданным.
Одна драконица, всего одна, грозная зеленая драконица Берил, уничтожила армию, состоявшую из тысяч эльфов. Даже умирая, она принесла погибель эльфам. Рухнув с неба, она так сильно подмяла город Квалиност, что земля провалилась, и туда ринулись воды реки Белая Ярость. Практически все выжившие в сражении утонули. Была убита сама мать Беседующего, Королева-мать Лорана, и, насколько было известно, это место по сей день оставалось затопленным. Гниющий труп драконицы все еще находился на дне образовавшегося озера, заслуженно дав ему имя НалисАрен, Озеро Смерти.
Глантон выжил в той битве. Не проходило и месяца, чтобы он вновь не вспоминал во сне те ужас и отвагу, свидетелем которых был. Хорошо зная то опустошение, которое принесла одна зеленая драконица, он едва мог вообразить те разрушения, которые могут причинить сотня подобных существ.
Видя его ошеломленное лицо, Фаваронас напомнил, что это была лишь теория, и она не объясняет наличие развалин, исчезновение антилопы, которую видела Львица или того странного призрака, что прошел мимо Глантона и Фаваронаса в туннеле. До сих пор единственным твердым фактом, который архивариус выжал из этих свитков, было то, что кто-то, и в немалом количестве, раньше населял долину, и они были как-то связаны с доблестным обреченным Балифом. Заглавия остальных семи цилиндров были не менее таинственными, чем первого. Он расшифровал их как «Подсчет племени», «Средний порядок обучения», «Возведение столпов» и «Сон Первого».
Он подумал, что это странно, что на корешках двух из восьми случайным образом выбранных цилиндров упоминается «середина». Судя по контексту использования, он чувствовал, что оно относится к группе людей, а не к какому-то месту.
«Что бы это ни значило», — сказал ученый, — «признаю, что я рад навсегда оказаться подальше от той своеобразной долины».
Глантон покачал головой. — «Это может оказаться не навсегда. Беседующий надеется, что долина станет нашей новой родиной». Игнорируя потрясенное выражение лица Фаваронаса, воин добавил, что считает, что долина, с ее потайным входом, изобилием воды и системой туннелей была бы для них прекрасным пристанищем.
«Мы просто должны решить несколько ее загадок», — закончил он решительно.
Фаваронас ответил: «Люди могут оказаться правы насчет этого места. Там могут быть загадки, которые нам не следует тревожить».
«Как насчет нашего народа? Не только тех тысяч прозябающих в этом мерзком лагере у стен Кхури-Хана, но сотен тысяч под игом захватчиков? Мы забываем о них и выбираем легкий путь вечного изгнания?»
У Фаваронаса не было ответа. Глантон был преданным воином. Он находил мужество в невзгодах и благородство в войне. Как мог архивариус, по меньшей мере, вдвое старше его, сказать гордому солдату, что его идеалы ошибочны?
Он не мог. Вместо этого, Фаваронас мысленно поклялся продолжить изучение цилиндров. Должен был существовать способ добраться до внутреннего текста, если таковой вообще был.
Движение на запад прошло без происшествий. Когда опустились сумерки, воины разбили лагерь прямо у вершины широкого усыпанного гравием холма. Они не встретили никаких признаков кочевников. Пустыня к западу от гор выглядела столь же безлюдной, как Долина Молчания.