«Ты должен отказаться от дурацкой идеи, что мы можем обрести новую родину. У нас есть дом. На самом деле, даже два дома. Наш священный долг и наша судьба вернуться и вернуть их. Вот что нам следует сделать, что мы должны сделать!»
Она поняла, что сжимает его руку. Отпустив ее, Кериан встала и начала расхаживать по комнате, словно пойманный в клетку ее тезка.
«Знаешь, в палатках говорят обо мне. Говорят, что я оставила своих воинов, чтобы прийти домой к тебе. Я не могу это отрицать, но не буду извиняться за это. Я прилетела сюда, чтобы быть рядом с тобой».
Она прекратила ходить.
«Гил, нам нужно выбираться отсюда. Как только Сахим-Хан высосет из нас все наши сокровища, он продаст нас Рыцарям, или быколюдям, или еще кому из полудюжины желающих истребить нас группировок. Или кочевники с торганцами объединятся против нас, и избавят его от неприятностей. Что нам тогда делать?»
Он не ответил, лишь лежал, медленно дыша. Находясь в двух метрах от нее, с таким же успехом он мог быть на другом краю континента. Ее мужа здесь не было. Он ушел туда, куда она не могла добраться. Страх, разочарование и беспокойство сдавили ей сердце. Она не могла больше просто сидеть, уставившись на него.
Прихватив свой шлем и портупею с кресла у кровати, она вышла. Добравшись до зала приемов, она отправила целителей обратно.
«Вылечите Беседующего», — коротко сказала она.
В абсолютной тишине она проследовала большими шагами мимо Хамарамиса и Планчета, мимо ожидавших молчаливых групп придворных, мимо верных слуг ее мужа. На площади снаружи огромной палатки она встретила вызванный ею отряд. Один из воинов держал поводья ее лошади. Она, не касаясь стремени, вскочила в седло.
Львица в сопровождении сорока вооруженных воинов в доспехах ускакала в сторону Кхури-Хана.
Гилтас внезапно вздохнул и открыл глаза.
«Сердце мое», — задыхаясь произнес он. Целители ринулись к нему, подумав, что Беседующий жалуется на орган в своей груди, но он имел в виду другое. «Я слышал тебя», — тяжело дыша, продолжил Гилтас. — «Вернись, сердце мое!»
Но Кериан уже ушла.
Вода от недавних дождей окрасила стены развалин виллы из белого известняка. Случайные семена, давно дремавшие в почве, пустили ростки, покрывая посыпанные галькой дорожки и бывшие сады обилием ворсистых зеленых ростков.
Львица слышала полный отчет Гитантаса о его приключении с Фитерусом и монстрами мага. Когда она и ее всадники добрались до развалин виллы, в центре которых была разрушенная башня, она отправила двадцать эльфов отыскать туши песчаного зверя и мантикоры, а сама с двадцатью оставшимися осталась обследовать территорию поместья, пытаясь найти подсказки к возможному местонахождению мага.
Облака над головой висели неподвижно, и воздух между груд булыжника и опрокинутых колонн не шелохнулся. В атмосфере было тяжелое выжидательное ощущение надвигающейся грозы. Это заставляло нервничать эльфов и их лошадей.
Мертвых чудовищ было довольно легко отыскать. Обезглавленная мантикора распростерлась на груде булыжника. Ближе к вилле подобным же образом растянулся разлагающийся труп песчаного зверя. Эльфам пришлось повязать поверх носов платки, чтобы просто приблизиться к его телу.
Кериан вошла через парадный вход поместья. У нее под ногами валялись обрывки пергамента. Она наколола один кончиком меча и подняла, чтобы прочитать. Он выглядел опаленным. Каждая строчка чернил рукописи была обуглившейся. Ее навыки чтения были ограниченными, но Кериан узнала завитки и узор волшебного символа. Хрупкий пергамент развалился. Его фрагменты, кружась, упали на пол.
Один из воинов окликнул ее. Он обнаружил в разрушенной башне кабинет волшебника. Кериан вошла в башню через большую дверь, которая бесшумно повернулась внутрь на смазанных петлях. Интерьер освещался лишь слабым дневным светом через открытую дверцу люка над головой. Она приставила лестницу, которую они наспех сколотили из найденных в доме деревяшек, и поднялась в бывшую резиденцию Фитеруса.
Круглая комната была заполнена коврами, гобеленами и бесчисленными подушками. Дневной свет проникал сквозь тонкие трещины в стенах башни. Кроме переизбытка убранства, все, что они обнаружили, это лишь еще обрывки хрупкого пергамента, ошейник и поводок мантикоры, и пустую клетку из ивовых прутьев.
Один из эльфов нагнулся, всматриваясь в тени. Внезапно он разогнулся, чертыхаясь.