Кериан подошла. «Что там?»
«Мертвые птицы!» Шесть обычных голубей, бич торговцев по всему Кхури-Хану, лежали мертвыми на коврике. Их обезглавленные тельца образовывали четкую линию.
Кериан заметила приземистую урну в углу. Узнав в ней кхурский сосуд для масла, она подняла его и потрясла. Тот был наполовину полон. Она отослала своих воинов. Когда они спустились по лестнице, Львица начала лить бараний жир на толстый ковер. Отшвырнув пустую урну, она сгребла в кучу на пропитанном маслом ковре обрывки пергамента. При помощи кремня и огнива она высекла сноп искр на маленькую щепотку трута. Вскоре побежал первый красный язычок. Когда она присоединилась к остальным эльфам, из люка уже валил дым.
Снаружи Кериан заметила, как первые языки пламени вырываются из окон виллы и поняла, что дело сделано. Она не только отнимала у врага его крепость, она посылала ему четкое послание: Львица начала кампанию против него, и не будет никакой пощады.
В садах другая половина ее отряда обвязала дюжину веревок вокруг туши песчаного зверя. Гангренозная рана на его бедре принесла Кериан огромное удовлетворение. Может, Хенгриф и сразил зверя, но она со своими воинами замедлила его, так что Хенгриф смог завершить начатое. Если бы он повстречал песчаного зверя как они в первый раз, у нее не было сомнений, что тот убил бы рыцаря также легко, как и ее отважных воинов.
Привязав зловонную тушу к своим протестующим лошадям, эльфы ожидали ее следующего приказа.
«Следуйте за мной», — велела им Кериан.
Отряд покинул Хабалу и въехал в Кхури-Хан. В хвосте процессии шесть всадников волокли за собой безжизненное тело песчаного зверя. Кхурцы из открытых окон и дверей реагировали с ужасом, когда разлагающиеся останки тащили мимо их домов, оставляя след из крови и кусков плоти. Некоторые визжали, многие проклинали лэддэд, когда те шествовали мимо них.
Ехавший рядом с Львицей воин спросил: «Генерал, зачем мы?..»
«Это подарок Сахим-Хану», — невозмутимо ответила она.
Эльфы сохраняли строй, но все гадали, не было ли это самоубийственной поездкой. Известно было, что хан людей убивал за много меньшие оскорбления.
Массивная туша заставляла их держаться широких оживленных улиц. Те вели их сквозь сердце Кхури-Хана. К тому моменту, когда они обошли стороной Большой Суук, позади них собралась толпа. Львица не обращала внимания на враждебных рассерженных кхурцев и размеренно продолжала движение.
Весть об их приближении опередила их, и когда они добрались до ворот Кхури ил Нора, те оказались крепко запертыми перед ними. Кериан велела своим солдатам подтащить гниющего песчаного зверя прямо к воротам и обрезать веревки.
Сверху из-за зубцов башни кхурский офицер прокричал: «Лэддэд, что вы делаете? Вы не можете оставить это здесь!»
Она сняла шлем. Несмотря на облачное небо, ее золотистая голова сияла, словно залитая солнцем.
«Я — Кериансерай, супруга Беседующего с Солнцем и Звездами», — возвестила она своим лучшим командным голосом. — «Это подарок Сахим-Хану с моими поздравлениями. Вызовите его».
Внезапно офицер рассмеялся: «Никто не вызывает Хана Всех Кхурцев!»
«Скажи ему, что это касается резни в лагере кочевников и его ручного колдуна, Фитеруса».
Упоминание злодеяния взбудоражило толпу позади эльфов. Раздались сердитые выкрики и угрозы. Эльфийские воины, и так напряженные, обхватили пальцами рукояти мечей и с трудом сдерживали своих норовистых лошадей. Только Кериан сохраняла невозмутимость. Она высоко восседала на своей гнедой, распрямив спину и не сводя глаз с кхурского офицера.
Возможно, его убедила ее спокойная настойчивость, а может, рычащая толпа позади нее, но офицер исчез с башни. Некоторое время ничего не происходило. Прогремел далекий раскат грома. Привлеченные падалью мухи досаждали всем. «Нечестивцы!» — кричала толпа. — «Вышвырнуть убийц!»
Наконец, двойные ворота распахнулись. Толпа смолкла. Снова пророкотал гром.
Двойная колонна кхурских солдат, по двадцать человек, строем вышла из ворот. Позади них шел не Сахим-Хан, но Хаккам, командующий ханской армией. Солдаты остановились, а Хаккам продолжил движение между шеренгами, приближаясь к Львице.
«Леди Кериансерай», — произнес он. Он скривился на тушу. — «Смотрю, вы охотились».
«Нет, генерал. Словно стервятник, я лишь подобрала то, что уже было мертво. Сахим-Хан идет?»
«Конечно, нет. Скажите мне то, что должно быть сказано».
Почувствовав, что добилась всего, чего могла, Львица скрестила запястья на луке седла и наклонилась вперед к нему.